Летопись Белогорья

Б. Осыков.

Зинаида Серебрякова. «Крестьяне». 1914 г.

Земледелие, или землепашество, было главным занятием белгородских крестьян. Жили они, естественно, в селах, деревнях, хуторах, которых в XII-начале XX веков на Белгородчине было намного больше, чем сейчас.

 

Ржаной хлебушко.

«От земли взят, землей кормлюсь, в землю пойду»,- повторяли запавшие в душу слова Священного писания наши предки — русские крестьяне. Мягкий бронзовый топор заменил топор железный, он расчищал вековой дремучий лес под пашню. По поляне лошадь влекла двузубую соху с железным наконечником-сошником, пара волов тянула плуг, и он поднимал целину Дикого поля, превращая его в пашню. В русском сельском хозяйстве из хлебных растений на первом месте всегда стояла рожь, на втором — овес, на третьем — пшеница. «Не надо хвалиться, коли не знаешь, как рожь родится»,- говорила народная мудрость и продолжала: «У кого в закроме рожь, не проймёт того голод и дрожь», «Рожь поспела, берись за дело», «Не тужи о ржи, только мешок держи».

Изначально рожь была главным продуктом питания и в нашем Белогорье. В конце XIX века её посевы занимали почти сорок процентов крестьянских полей. Эта неприхотливая зерновая культура хорошо переносила зимние морозы и весенние заморозки, не страшили ее и бедные почвы. А высокие стебли ржи после уборки и обмолота становились соломой, которой крыли избы.

Архивные документы сохранили сведения о наиболее урожайных годах XVII века: в 1617 году было собрано ржи «5, 6, в сам» — то есть около сорока пудов с десятины, в 1686 году -«3,9, в сам» — приблизительно тридцать пудов с десятины. Самые низкие урожаи в наших краях были собраны в 1676, 1683, 1690 и 1692 годах — примерно по 8-10 пудов ржи с десятины.

Примечательный исторический факт: крымчаки, совершавшие дикие разбойные набеги на деревни и города Белогорья, нередко соглашались взять зерно озимой ржи в обмен на захваченных ими русских людей.

Пшеница в старину уступала первенство по вполне понятным причинам: её урожайность даже в XVII и XVIII столетиях была в целых два раза ниже, чем ржи, да к тому же «пшеничке» требовались самые богатые почвы и к морозам она была менее устойчива. Только к концу XIX века урожайность пшеницы сравнялась с урожайностью ржи.

Зинаида Серебрякова. «Жатва». 1915 г.

Овсом, занимавшим в России XIX -начала XX вв. второе после ржи место, засевали почти треть всех площадей в пятидесяти губерниях. Если по производству ржи Россия прочно удерживала первое место в мире, то по производству овса она уступала Соединенным Штатам Америки, однако рекордные урожаи овса собирали все-таки на русских полях.

И на белгородской ниве овёс был второй зерновой культурой после ржи, и цена его у нас была значительно ниже, чем в других губерниях. И сена на щедрых пойменных лугах белгородские крестьяне накашивали вполне достаточно, всё это позволило в 1830-е и последующие годы определить на постой в белгородских селах и слободах большие кавалерийские подразделения. В одной Масловой Пристани квартировало 578 кавалеристов, в соседних Зимовеньках — 575, в Большом Городище — 465, в Муроме — 387 (в этом большом селе был устроен ещё и конный манеж), в Шебекине — 439 кавалеристов, в Белянке — 331, в Зиборовке — 228. Это лишь начало большого перечня — кавалеристы жили-служили и регулярно проводили военные учения и в других селениях Белгородского, Грайворонского, Корочанского уездов.

Известный белгородский краевед Н.Н. Кузюлев сообщал: «До XX столетия в наших сёлах существовал интересный народный праздник. В день Андриана и Натальи (а он приходился на 8 сентября нового стиля) крестьяне с песнями приносили с поля последние снопы овса, а вечером накрывали стол. Основным угощением были овсяные блины и овсяной кисель на молоке с мёдом».

Ветру не боится

«Просо ветру не боится», «Просо не посеешь — каши не сваришь» — это пословицы. Археологические исследования показали, что просо в наших черноземных краях появилось ещё в V-X веках, а в XI веке крестьяне уже и подати платили не только хлебом, но и пшеном.

Эта, казалось бы, второстепенная культура (после ржи, пшеницы, овса) часто выручала наших предков в тяжелую годину. Знойным летом 1643 года из-за набега крымчаков и жестокой засухи хлеба погибли. И царь Михаил Федорович указал воеводам городов-крепостей Корочи и Яблонова выдать из государевых житниц служилым людям семена проса. Царскую грамоту получили уже в самый разгар лета — в июле, но просо всё же было посеяно и дало вполне сносный урожай.

Ещё один исторический факт времен Белгородской черты: выращенное в корочанских и белгородских деревнях просо отправляли в Валуйки и Корочу — для выкупа невольников из татарского плена, и те охотно брали пшено в качестве выкупа за пленных.

Нашли археологи и следы гречихи, относящиеся к далекому X веку. В последующие столетия «гречневая каша — матушка наша» по праву стала одним из основных продуктов питания и селян, и горожан. Важную роль сыграли посевы гречихи и для развития на Белгородчине пчеловодства.

А вот кукуруза появилась в России намного позже — в середине XIX века, да и выращивали ее поначалу лишь на огородах да по краям бахчевых полей — «для забавы и лакомства». Но кукуруза и в засушливые годы приносила стабильный урожай. Это обстоятельство заставило взглянуть на «золотые початки» иными глазами. И кукуруза стала надежной «палочкой-выручалочкой» от засухи и недорода

Второй хлеб

«Вторым хлебом» народ уже давно величает картофель. «Картошка хлеб бережёт», «Клади картошку в окрошку, а любовь — в дело», «Картошка — хлебу присошка» (подпора). Да что там пословицы с поговорками. Вот красноречивые стихи-признание поэта-белгородца Виктора Белова:

Я очень люблю картошку.

Картошку жёлтую,

Картошку красную,

Картошку чёрную, из костра…

И как о радости неожиданной,

И как о радости ожидаемой,

Могу рассказывать о ней

С вечера до утра.

Я в земле копал

И в снегу копал,

Под дождём копал

И в мороз.

Со жмыхом я ел,

С отрубями ел,

Со слезами ел

И без слёз.

Я помню сорок шестой,

Голодный сорок шестой.

А было мне восемь лет,

А в доме ни крошки нет,

А в доме лишь я и дед…

А впрочем, ешьте, друзья,

Я отвлекся немножко,

Я только хотел сказать,

Что очень люблю картошку.

Картофель некогда привлек внимание молодого русского царя Петра I. Наследница его деяний Екатерина II настойчиво продолжила и «картофельное начинание». В 1765 году она купила в Германии и Англии более 464 пудов картофельных клубней и отдала распоряжение разослать их в российские губернии, в том числе, разумеется, и в Белгородскую. Горе-исполнители отправили картофель на простых подводах в деревянньх бочках — и это в суровые морозы. Конечно же, почти все клубни погибли. Однако через 11 лет императрица отдала новое распоряжение: закупить картофель в Европе аж на пятьсот рублей. И снова «диковинные» клубни отправили в губернии, в Белгородскую их попала целая тысяча. Все они были высажены и принесли первый урожай.

Впрочем, настоящее всенародное признание картошка получила лишь в конце XIX века. С 1865 по 1913 годы её посевы на землях Белогорья увеличились в восемь (!) раз. Картофель уверенно шагнул с огородных полосок в простор полей. И урожайность его стала расти. В 1896 г. в Белгородском, Корочанском и Новооскольском уездах собрали более чем по два с половиной миллиона пудов картофеля в каждом.

Трава солнца

Подсолнечник, подсолнух. Такой привычный, такой знакомый! Про него и загадки сложены, и пословицы с поговорками: «В землю — зёрнышко, на землю — солнышко», «Посреди двора — золотая голова», «Расколи его — будет зернышко, посади его — будет солнышко».

А ведь он — иноземец, наш подсол-нушек. Его родина — Южная Америка. Когда он попал в Испанию, новому яркому растению и имя дали звучное: «ге-лионт» (от «гелиос» — солнце) — трава солнца, цветок солнца. В Россию «трава солнца» попала тоже из Европы. В конце 1630-х годов в приемной царя Алексея Михайловича (отца Петра I) стояла голландская печь, покрытая изразцами. На изразце красовалась цветущая корзинка подсолнечника, а подле неё — надпись «Кое место солнце, а я за ним».

Поселился «цветок солнца» и в роскошных боярских садах. Если вы откроете роман А.К. Толстого «Князь Серебряный», то найдете там описание боярского сада: «Проезжая верхом по берегу Москвы-реки, можно было поверх частокола видеть весь сад Морозова. Цветущие липы осеняли светлый пруд, доставлявший боярину в постные дни обильную пищу. Далее зеленели яблони, вишни и сливы. Над алыми цветами пахучего шиповника кружили пчелы, в траве трещали кузнечики; из-за кустов красной смородины большие подсолнечники поднимали широкие головы и, казалось, нежились на полуденном солнце».

В скором времени диковинный иноземный цветок перебрался и к домам простолюдинов. Уроженец слободы Алексеевка академик Александр Васильевич Никитенко так опишет дом и огород своего деда с бабкой: «Они жили на берегу Сосны в небольшой крытой соломой побеленной хате, за которой к самой реке спускался огород с грядками капусты, гороха, свеклы, кукурузы и разного рода цветами. Тут красовались пышные гвоздики и огромные подсолнечники.»

«…Здешний край,- писала в декабре 1852 года «Земледельческая газета»,- развил у себя особый род промышленности или торговли, принимающий год от году значительные размеры, а именно: засевают большое количество земли подсолнечными семенами и выбивают из них на особо устроенных заводах масло, которое продаётся скупщикам. Первый пример к устройству таких масляных заводов подала лет 15 тому назад в Бирюченском уезде имение графа Шереметева слобода Алексеевка».

А в 1860 году в журнале Московского общества сельского хозяйства помещик Бирюченского уезда Африкан Терентьев поведал: «Год покупки моего имения ознаменован в народной памяти тем, что в тот год (1841) некто Бокарев, крестьянин графа Шереметева, проживая в обширной слободе Алексеевке, где теперь до 8000 душ мужского пола, вздумал для пробы посеять в своём огороде, так, для своего удовольствия, весьма небольшое количество семян подсолнечника; когда подсолнечник вырос, он, Бокарев, их ополол и в конце лета получил семена. Бокарев испытал семена пробить на ручной маслобойке и, к радости своей, получил превосходное масло, какого он никогда не видывал в продаже.

На следующий 1842 год из оставшихся семян Бокарев посеял уже более, с промышленною целью, потом, в следующий год, ещё более посеял он подсолнечников, так что масло стал продавать на сторону.»

Еще через четверть века — в 1885 г. — Н.Веселовский в статье «Разведение подсолнечника» на страницах журнала «Сельское хозяйство и лесоводство» рассказал следующее: «В Саратовской губернии прежде всех стали распространяться посевы подсолнечника; зёрна полной зрелости, приближающиеся по вкусу к кедровым орехам, нравились простонародью, и редкий обоз, возвращающийся из тамошних мест, не захватывал с собой некоторого количества семян, так как их всегда было выгодно сбыть во внутренних губерниях.

Как-то случилось быть в Саратове крестьянину слободы Алексеев-ки (Воронежской губ., Бирюченского уезда, имения графа Шереметева) Бокареву; он на подсолнечные семена посмотрел с другой, более практической стороны, а именно: находя ядро по вкусу сходным с кедровыми орехами, из которых, как он слышал, выбивают превосходное масло, задумал он сделать пробу выбойки масла из подсолнечных зёрен. Он рассчитывал, что если бы действительно удалось достигнуть в этом деле успеха, то при дешевизне сырого материала фабрикация масла могла бы принести большие выгоды. Купя семян в Саратове, он, по возвращении домой, посеял их у себя на огороде; урожай превзошел его ожидания.

Бокарев для поджаривания зёрен употреблял простые корчаги, а для выжимания — ручные станки, и стал получать масло превосходного вкуса, какого он прежде в продаже не видывал. Таким образом, честь открытия драгоценных свойств подсолнечника принадлежит крестьянину Бокареву».

Так что, именно он — наш земляк, смекалистый крестьянин из слободы Алексеевки Даниил Семёнович Бокарев подарил людям подлинное чудо -полезное и всем доступное золотое солнечное масло.

В настоящее время одна из улиц нынешней Алексеевки носит имя Д.С. Бо-карева, а в 2005 году в этом городе установлен памятник изобретателю, плодами смекалки белгородского крестьянина и его труда сейчас пользуются во всем мире.

Вот такими умелыми и работящими были наши далёкие предки-земледельцы, да и нынешние селяне им не уступают. Успехи Белгородской области в сельскохозяйственном производстве — тому красноречивое подтверждение.

Борис ОСЫКОВ.

Материал размещен с разрешения автора.