Летопись Белогорья

Самая большая из них — это текст 2-х мемориальных досок, информирующий белгородцев о массовых расстрелах белым воинством, произведенных им якобы в 1919 году. Доски эти укреплены на стенах здания бывшей земской больницы по Кузнечной (ныне ул. Народная — В.Ц.). Их текст идентичен: «В начале декабря 1919 года на территории больницы было расстреляно деникинцами более 400 белгородцев — защитников советской власти».

Что так? Почему так много жертв? Откуда это у белгородских большевиков появилось сразу столько защитников во фронтовом городе? Ведь их, большевиков-то, по всему уезду тогда не набиралось и полсотни, а по первым телеграфным сообщениям всех уездных ревкомов количество жертв белого террора в каждом из них вообще не превышал 20-25 человек. А в трех их и вовсе не было. В губернском Курске такие же жертвы и то составляли 28 человек. А в Белгороде вдруг все 400! Почему? А потому, что это очередная мистификация политотдела Латышской дивизии и комиссаров Белгородского ревкома. Так надо было в то время советской власти. Этого требовала политика пропаганды и революционной школы классовой ненависти.

И делалось это исключительно для отравления душ и сердец простых людей , для вбивания в них кола классовой ненависти , который засядет у них после до гробовой доски. О нравственной же стороне дела тогда никто не думал. Нужна была победа. Любой ценой. Нужно было удержаться у власти. И тоже любой ценой. А для этого тогда хороши были все способы и методы. Даже самые безнравственные и мерзкие.

Число жертв, указываемое на досках, завышено, как минимум , в 10 раз. В первых числах декабря 1919 года в Белгороде фактически было расстреляно 22 человека. Все они не были жителями нашего города. Это были уроженцы Тимского уезда Курской губернии,содержавшиеся в белгородской тюрьме с ноября 1919 года, в количестве 65 человек. Третья их часть была активом большевистского толка.При подходе к Белгороду воинских частей Красной Армии 43 тимских узника — 01.12.19 г. были отправлены пешим строем в Харьков. Остальных добровольцы расстреляли на пустоши артиллерийского поля напротив земской больницы (теперь это стадион «Салют» -В.Ц.).

Через день, 07.12.19 г., в Белгород вошли латыши Калнина и эстонцы Пальвадре. Политотдел Латышской дивизии сражу же создает уездный ревком во главе с Белановским . У ревкомов тогда была уйма работ и проблем. Но самой наиглавнейшей и самой первоочередной из них была раьбота по демонстрированию «злодеяний белых банд». Эту работу ревкомов в местностях, освобожденных от белых, направляли и инструктировали политотделы тех дивизий, которые проходили через эти местности. Работу они строили быстро, наглядно и предметно. Она сводилась к выполнению ряда пунктов и рекомендаций. Все они были выполнены Белгородским ревкомом неукоснительно, с повышенным рвением и полным пониманием всего свершаемого ими. Особенно по душе пришелся ревкомовцам один. Тот, который гласил: «В случае незначительного количества жертв, подготовляемых комиссией на предмет опознания и демонстрирования, используйте для их увеличения и другие приемлемые вам способы, а именно: останки безвозвратных потерь белой армии, расстрелы контрреволюционеров, эксгумирование трупов и бутафорию пустых гробов».

Ревком сразу же создал комиссию по организации похорон. Ее возглавил местный комиссар Попов. Во двор земской больницы были свезены тогда трупы не только жертв действительного белого террора (а их было 22), но сюда подвезли еще и тела всех погибших в боевых действиях под Белгородом. И белых, и красных. Подвезли также трупы тех, кто был летом расстрелян Белгородской ЧК и чьи могилы не были в свое время обнаружены добровольцами. Эксгумировали их из тайных могильников, находившихся в Дальнем питомнике под Белгородом. Доставили еще и трупы тех, кто был расстрелян уже в ближайшие дни латышами и эстонцами, а также и числившихся за комендатурой Риухкранта. После всего этого ревком воззвал к населению: «Житель Белгорода и уезда! Зайди во двор земской больницы! Взгляни со скорбью на жертвы контрреволюции и проникнись ненавистью к белогвардейским бандам и убийцам».

Затем в ревком были вызваны городские столяры и плотники, а также и представитель администрации от железнодорожных мастерских. Им выдали наряд на изготовление 70 гробов. Под заказ ревкома отпустили доски. По тем временам они были сверхострым дефицитом. А реквизировали их у местных купцов и лавочников, раскурочив у них деревянные полки в лавках и магазинах.

В тот же день в лагере для военнопленных была отобрана группа молодых офицеров для рытья братских могил. Зима в 1919 году была ранняя, суровая и снежная. Поэтому копать землю было тогда делом очень и очень трудоемким. Копались они на Новорусском кладбище (ныне это старое городское — В.Ц.) и на Базарной площади рядом с могилами захоронений 1917-1918гг.

Похороны в городе производились двумя процессиями. Первая двинулась под рыдающие звуки духового оркестра в центр города по Ново-Московской улице (сейчас Б. Хмельницкого -В.Ц.). Гражданские и военные несли на руках 70 забитых уже гвоздями гробов, из которых в 40 был засыпан песок.

Через час после первой процессии безмолвно из больничного двора на кладбище по Кузнечной выехала вереница подвод, на которых штабелями лежали обнаженные тела погибших. Число трупов на них неизвестно. Подводы сопровождались только солдатами-латышами.

На кладбище трупы сваливались навалом. На Базарной площади гробы опускали в могилы в определенной последовательности. Впрочем, на эту деталь тогда мало кто обратил внимание.

Ночью офицеры, рывшие могилы, произвели перезахоронение ранее погребенных. Гробы с песком, стоявшие по верхнему ряду, были извлечены из могил, перевезены ими на земский склад. Из остальных трупы были не только извлечены, но и перезахоронены на кладбище, а освободившиеся гробы перекочевали из могил в тот же склад на Базарной площади. Всех 16 офицеров после этого расстреляли, а тела их были сброшены в ту же братскую могилу поверх только что перезахороненных ими трупов.

14.12.19 г. в газете Белгородского ревкома «Красная Победа» была помещена публикация председателя Курского губисполкома Антонова-Саратовского: «Лучезарный день освобождения белгородских рабочих и крестьян омрачился гнуснейшим преступлением белых. Перед отступлением они расстреляли и перерезали до 400 человек. Мы должны твердо усвоить, что в беспощадной войне труда с капиталом нет середины. Или мы или они. Другого выхода не дано. Возлагая красный венок славы на могилу павших, мы должны напрячь все усилия к победе и победить! Слава пашим — победа живым! Мы победим!»

Звучит, конечно, скорбно, красиво и патетично, но ведь это все ложь. И это ведь самое страшное. Но какой заряд ненависти выпущен на белую сторону. Какой акцент поставлен на терроре белых, на цифре 400. На цифре четырехсот, к слову сказать, неопознанных белгородцев. По известной уже нам причине. А ведь красный Террор только за период с 22.12.18 и по 23.06.19 гг. унес в Белгороде жизни более 4000 россиян. В основном жителей самого города и уезда. По России эта статистика составляет уже 120 тысяч жертв, уничтоженных террором белых, и 1,7 млн. — террором красных.

Да и что мог бы сказать на этот счет «старый большевик», как называл А-С. Лев Давидович Троцкий. Редчайший отзыв. Не каждый удостаивался такого. Ведь А-С. сам в 1918 году как председатель Саратовского ВРК, а затем и как главный подавитель антисоветского мятежа в Астрахани настрелял, перерезал и утопил столько русского люда, что ими были забиты все овраги, находившиеся близ этих городов, а вниз по Волге трупы плыли с такой густотой, с какой по северным рекам в период молевого сплава леса не плывут даже бревна. Потому и нарек он самого себя тогда после этих событий Саратовским.

Через неделю после публикации статьи его назначат председателем ревтрибунала 13А. Уж настрелял он там не одну сотню русских мужиков-красноармейцев.

04.02.20 г. Базарную площадь в городе, носившую неизменно свое название 158 лет, Белгородский уисполком переименует в площадь Жертв контрреволюции.

В течение двух лет Белановский будет отпускать по своим запискам гробы из ревкомовского запаса. Из числа тех 70-ти, что были заначены им на земском складе. Выдавал он их на целевые надобности по просьбам всего местного уездного и волостного комиссарства и его домочадцев.

Через 4 года, 07.11.23 г., в Белгороде — на главной его площади — будет открыт памятник Жертвам контрреволюции, а еще через столько же лет, в 1927 году, власти, осознавая то, что в самом названии площади содержится какой-то элемент двусмысленности, переименуют ее в площадь Революции.

В 50-е годы могилы и памятник исчезнут. Могилы закатают асфальтом, а сам памятник снесут. Бопее 30 лет этот могильник находился там, где сейчас на площади, у здания администрации области, высится бронзовое изваяние фигуры вождя всемирного пролетариата.

В 1972 году в одной из станиц на Кубани, на руках у своих близких умирал человек преклонного возраста, офицер Русской армии. Перед своей кончиной он скажет им:

— Я чувствую, что нахожусь у края могилы. И из нее мне не выбраться. Это в Белгороде я в 19-м смог выкарабкаться из братской. А вот из своей уже нет. Не удастся мне это во 2-й раз.

Человек не вечен. Но не вечны же, к счастью, и мифы, даже если они и выбиты на мраморе мемо­риальных досок. Вечна в своем торжестве только правда человеческой памяти.