13 сентября, 2011
Опубликовано в рубрике 
Шебекино. 1900-1918 гг.
В 18 лет он ушел добровольцем в Белую Армию. Его звали Александр Ребиндер. Он родился 25.11.1901 года в Шебекино в своем родовом поместье.
Его отец Николай Александрович Ребиндер был шталмейстер Двора Е.В. и Почетным судьей Белгородского уезда. Это придворное звание по табелю о рангах соответствовало статскому тайному советнику гражданского или генерал-лейтенанту военного чина. У него было два сына — Александр и Павел красивые и европейски образованные юноши.
Николай Александрович Ребиндер
В 1917 году местные мужики, охваченные стихией революционной вседозволенности, грабанули графскую показательную сельскохозяйственную экономию, истребили в ней всю мелкую живность, пустили красного петуха под крыши построек и повыкалывали ржавыми гвоздями зрачки выездным барским жеребцам. Некоторое время спустя, председатель Шебекинского волревкома Иосиф Травенко расстреляет и самого владельца поместья и его супругу. После этого их сын Александр уезжает на Дон и вступает в ряды Белого воинства.
Он проходит через все тернии Гражданской войны и по всем ее дорогам, а в дни затишья ведет дневник, который через 70 лет вернулся на родину.
Белгород. Лето 1919 г.
Не будь этого дневника, мы бы так и не узнали бы о том, какие драматические события происходили жарким летом 1919 года.
Из «Записок» А.. Р. : «…В десятых числах августа 1919 года Белгороду стала угрожать неминуемая опасность со стороны Корочи и Готни, так как большевики, прорвав там фронт, двинулись с 75- тысячной армией по тамошним местам тремя колоннами с явным намерением взять Харьков. Белгород был окружен с трех сторон большевистскими войсками. Самым ближайшим местом , занятым красными была Мачурина роща — три версты от Белгорода, и единственным свободным путем было направление только на Харьков.
На станции Ю. ж. д. с утра 18 августа настроение было весьма тревожное: стояла масса составов и поездов разных штабов, воинских частей и учреждений, а через город все время проходили на фронт части 10-го Конного корпуса генерала Шкуро, в том числе и знаменитая «волчья сотня».
Тяжелый бронепоезд "Иоанн Калита" на станции Белгород, август 1919 года.
Обитатели и приезжие беженцы волновались, и чувствовалось в воздухе приближение паники. Но к 12 часам дня положение как будто изменилось и настроение в городе резко повернулось к лучшему.
Недалеко от станции, на улице Николая II, генералом Шкуро был проведен парад Марковской и Корниловской дивизиями. Бодрый и уверенный вид этих молодцов придал еще больше бодрости запуганному и паникующему обывателю. По улицам были развешаны ободряющие плакаты и сводки, а в соборе отслужен молебен в присутствии генералов Шкуро и Тимановского.
Построение Марковского полка, Белгород, 1919г
Так продолжалось до вечера. Но тут дела приняли совсем другой оборот, и не в нашу пользу. Нами были получены сведения о занятии красными войсками Разумного, а затем и передовыми частями Мачуриной рощи. Наши бронепоезда «Иван Калита» и «Генерал Корнилов» отходили по направлению к Белгороду по неизвестной мне причине без боя. Когда городские обыватели узнали об этом, то они подняли такую невообразимую панику, что можно было на самом деле подумать, глядя на этих беснующихся людей, что все пропало. Совершенно потеряв голову от страха и всеобщей паники, эти люди бросились со своими пожитками, свертками, узлами и мешками на вокзал, где они надеялись забраться на какой-нибудь поезд и примоститься на какой-нибудь крыше товарного вагона или на открытой угольной площадке, или просто верхом на буфере.
Но вокруг вокзала были расставлены кордоны часовых, которые не пускали эту публику на станцию, сортировали ее и по малым количествам поочередно впускали на специально предусмотренные для этой цели составы поездов. Но большинство публики бестолку толкалось и бегало по улицам, крича, ругаясь, и, конечно, не делая ничего реального для своей эвакуации. Одним словом, публика «паниковала» и всякий знающий и бывший в дореволюционной России хорошо поймет значение этого всеобъемлющего слова.
Все гражданские учреждения и разное казенное и военное имущество были вывезены еще утром и в городе оставались исключительно боевые части.
Такое положение в Белгороде оставалось до 10 часов вечера, причем эвакуация гражданского населения была блестяще выполнена начальником 1-й пехотной дивизии генерал-майором Тимановским, который своей быстрой распорядительностью и неутомимой энергией спас положение.
Штаб Первой пехотной дивизии — ст. Белгород
В 9 часов вечера стали отходить из Белгорода по направлению на Харьков бронепоезда и только три оставалось в боевых расположениях, а именно «Иван Калита» на Купянской ветке, «Москва» на главной линии к Курску и, наконец, третий — «Офицер» на Сумской ветке к ст. Готня-Басы.
В городе шли расстрелы коммунистов и большевиков около гражданской тюрьмы, эти выстрелы подливали еще больше масла в огонь и паника увеличивалась так, что к 11 часам вечера в городе никого больше не оставалось, ибо все желающие уже выехали. На вокзале оставался только генерал Тимановский и его штаб, а положение на фронте оставалось всю ночь без перемен. Большевики прекратили свое наступление, но все же Белгород висел на волоске и единственною надеждою на его спасение было то, что части генерала Шкуро обойдут большевиков со стороны Купянска-Волчанска, генерал Улагай со своей кубанской конницей со стороны Воронежа.
Так и случилось, и к утру стало ясно, что большевики попались в железное кольцо. Красные бросились в беспорядке отступать, а затем даже и просто панически бежать, бросая всю свою артиллерию, снаряжение и обозы, неся огромные потери людьми и лошадьми. В последнем своем безнадежном усилии они решили прорваться и взять Белгород, но этому их плану помешала доблестная рота 1-го Марковского полка, которая геройски штыковой атакой выбила красных из Мачуриной рощи утром 19 августа. Скоро после этого большевики были совершенно ликвидированы на всем этом участке и добровольческая Армия заняла снова все занимаемые ею раньше местности и города.
2-й Офицерский…
Именно в его списках числился корнет А. Р.
2-й Офицерский конный генерала Дроздовского полк, в котором воевал А. Р., был немеркнувшей славой Дроздовской дивизии. Начальник ее, 28-летний генерал А. В. Туркул, назвал его «славой и крыльями атак нашей дивизии».
Командир 2 –го Офицерского генерала Дроздовского стрелкового полка полковник А. В. Туркул ( с 11(24) октября 1919 года) с чинами штаба.
Кадровых офицеров в полку к 20-му году почти не осталось. Война выбила их. В полку в основном была молодежь. Все добровольцы. Полк имел свой марш и полковой духовой оркестр, а с 1919 года еще и свой полковой знак.
Знак 2-го Офицерского конного генерала Дроздовского полка 1919 г.
А. Р. Был вначале в команде конной разведки . Вскоре А. Р. Получил назначение на должность заведующего командой эскадрона разведчиков. В этой должности офицеры получали отличие в виде желтого басона (витой шнур -В. Ц.) вдоль погон, что считалось высоким отличием для каждого из них.
Эхо прошлого.
Мелкая зыбь кровавых расправ, начатая Травенко в Шебекинской волости в 1917-1918 гг. перешла затем в крутую волну беспределов в последующие годы.
В 19-м году Травенко кровавит уже в Белгородской уездной ЧК, а с1923 года комиссарит в том же городе и уезде. Заведует — уездным земельным управлением. В 50-е годы его перебросят на педагогическое поприще. Он будет директорствовать в Купянском сельхозтехникуме.
Большевистские традиции, заложенные Травенко в Шебекинской волости, станут впоследствии бытовой обыденностью многих лет, а при образовании района с 1927 года — так и многих десятилетий. И если самим Травенко в 1918 году были изведены только два представителя старшего поколения из графского рода Ребиндеров, то через 10 лет первые секретари Шебекинского райкома ВКП(б) Козловский, Желтов и предрики Боровский и Татарников будут уничтожать уже целые роды мужиков — хлебопашцев.
В 1990 году был еще жив однополчанин корнета Ребиндера, лично знавший его, Владимир Иванович Лабунский. Последний «дрозд», доживший до наших дней. Он был сыном священника из Полтавы. В 1980 году В. Л. заранее заказал самому себе на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем место для своего вечного упокоения. Место, где под мраморными плитами лежат солдаты Белой Гвардии — корниловцы, дроздовцы, марковцы, алексеевцы. Под одной из них с вензелем шефа полка, упокоился и наш земляк, житель Шебекино, корнет Русской Армии, граф А. Н. Ребиндер.
Кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем. «Дроздовский» некрополь.
Кладбищу под Парижем уже 72 года. Первое захоронение на нем произвели в 1927 году. И с тех пор оно стало единственным местом, принявшим все белое воинство, участвовавшее в Гражданской войне. Приняли всех такими, какими они были. Без условий и оговорок.
В. Цокур.
1998 год.
Короткая ссылка на эту страницу:
