27 декабря, 2011
Опубликовано в рубрике Александр Крупенков
«Слава героям!». Вечный огонь.
Фото с сайта музея -диорамы «Курская битва. Белгородское направление»
Неисчислимые беды и страдания принесли немецко-фашистские захватчики на белгородскую землю. На территории оккупированной врагом Белгородчины не было ни одного населенного пункта, где бы гитлеровцы не оставили свой кровавый след.
Одним из мест массовых расстрелов стал Дальний парк в Белгороде. До войны он находился на окраине города и был любимым местом отдыха белгородцев. Заняв город, гитлеровцы изрыли весь парк окопами и траншеями, соорудили в нем блиндажи и установили огневые точки. А когда линия фронта отодвинулась от Белгорода, парк стали использовать как место расстрелов. Трупы беспорядочно сбрасывали в овраги и рвы и засыпали землей. По свидетельству очевидцев, тех, кто не сразу был убит, докалывали штыками, часто закапывали и живыми. Оккупанты и полицаи уничтожали не только ни в чем не повинное взрослое население, но и детей. Сюда же, в Дальний парк, на повозках, запряженных приговоренными к смерти военнопленными и местными жителями, свозили тела казненных и замученных в других местах города.
В Дальнем парке были зарыты и белгородцы, повешенные на Базарной площади. Здесь, перед старинной Преображенской церковью, фашисты установили виселицу, на которой были повешены многие патриоты: партизан Иван Матвеевич Витохин, воин Красной Армии Иван Григорьевич Погорельцев, рабочий Григорий Григорьевич Булыгин, отказавшийся работать на агрессоров, слесарь паровозного депо, двадцативосьмилетний Иван Данилов и другие известные и уважаемые в довоенном Белгороде люди. Для устрашения жителей города тела повешенных сутками не снимали с виселицы, а затем вывозили за город и закапывали в Дальнем парке.
Среди казненных на Базарной площади и отважная белгородка Елена Васильевна Виноградская, имя которой было присвоено Белгородскому медицинскому училищу. В родном городе она окончила железнодорожную школу ФЗО, работала токарем в паровозном депо, пионерской вожатой, инструктором в горисполкоме. В первый же день войны Елена Виноградская поклялась отдать все свои силы на борьбу с оккупантами.
До прихода гитлеровцев Елена Васильевна с тремя малолетними детьми не успела эвакуироваться. Горисполкомом было принято решение использовать ее в оккупированном Белгороде для подпольной работы. Е.В. Виноградскую можно было часто встретить под видом торговки, распространявшей на базаре листовки и сводки Совинформбюро. Вместе с другими подпольщиками она совершала диверсионные акты. В начале декабря 1941 года Елену Васильевну арестовали и после жестоких пыток повели на казнь. На груди у нее висела деревянная табличка с надписью «Партизан». Перед смертью Елена Васильевна успела крикнуть: «Да здравствует Советская власть! Мужайтесь, товарищи…». Двое суток не снимали с виселицы тело Елены Васильевны. Ночью тайком друзья по работе и совсем не знакомые ей люди приносили к ногам повешенной живые цветы. Потом тело сняли с петли, отвезли в Дальний парк и там зарыли.
В год 40-летия Великой Победы в бывшем Дальнем парке был установлен памятный знак жертвам фашизма. На монументальном железобетонном стилобате рельефно показан расстрел мирных граждан. Фигуры на памятнике размещены так, словно «зависли» в воздухе – между жизнью и смертью.
В память о белгородцах, погибших во время фашистской оккупации в Дальнем парке была воздвигнута часовня Почаевской Божией Матери.
В 1997 году на Старом городе по улице Речной тоже была открыта и освящена часовня. В нескольких километрах от нее в селе Пески (Михайловка тоже) в годы войны находился камышитовый завод. Здесь, в сараях завода, в февральские дни 1942 года произошла чудовищная трагедия – немецко-фашистские оккупанты сожгли заживо и расстреляли около двух тысяч белгородцев. В основном это были старики, женщины и дети. К этой злодейской акции фашисты и полицаи тщательно готовились. Комендант города Зауэр отдал распоряжение свозить за город, к Пескам, арестованных местных жителей, содержавшихся в белгородских концлагерях.
Ранним утром 5 февраля 1942 года от здания аптеки № 8, где находился один из главных фашистских застенков, отъехал целый караван огромных пятитонных грузовых машин. Переполненные людьми машины взяли курс по направлению к Северскому Донцу, к расположенному за рекой небольшому кустарному предприятию по переработке камыша. Привезенных людей прикладами выталкивали из машин. У сараев камышитового завода уже было много народа: сюда согнали жителей из сел Пески, Дальние Пески, Пушкарного, Супруновки и Старого города. В толпе обреченных на мученическую смерть были старики, подростки, женщины с грудными и малолетними детьми, тяжелораненые военнопленные и больные, вынесенные на носилках. По приказу гитлеровцев полицаи выводили из общей массы людей группы по 50-60 человек и заставляли их на морозе раздеваться догола. Шестерым мужчинам фашисты приказали сносить одежду в кучу, затем их тоже заставили раздеться и стать в одну из групп. С помощью специально выдрессированных собак прикладами автоматов они стали загонять людей в сараи. Тех, кто сопротивлялся и не хотел идти, пристреливали. По переполненным людьми сараям фашистские изверги открыли огонь.
Раздался душераздирающий крик и плач. От тесноты убитым некуда было падать. Они стояли, прижатые теми, кто еще был жив. Матери своими телами прикрывали грудных и малолетних детей в надежде, что собой спасут их от пули и после расстрела кому-нибудь из них удастся выбраться из этого ада. Расстрел продолжался весь день. Затем, заколотив досками двери сараев, палачи облили их нефтью и подожгли.
На следующий день гитлеровцы снова пришли на место своего злодеяния. Они увидели, что многие трупы не догорели, принесли на пожарище резину, разбросали по грудам тел, облили бензином и подожгли. Несколько суток горели резина и трупы. Над городом и близлежащими селами стоял черный дым и удушливый запах сожженных трупов. Через две недели по приказу гитлеровцев полицаи забросали недогоревшие трупы землей.
По неполным и неуточненным данным, в сараях камышитового завода было расстреляно и заживо сожжено свыше 1700 мирных граждан. Среди них были люди разных национальностей – русские, украинцы, белорусы. Жителей Белгорода еврейской национальности уничтожали семьями. Среди сожженных на камышитовом заводе – супруги Бронштейн, семья Шнайдерман из шести человек и другие. В скорбном списке заживо сожженных немало известных в городе людей: Иван Кузьмич Байбиков, Иван Иванович Бычков, Леонтий Никитич Гобелков, Ирина Максимовна Марценюк. Рабочий «Горводсвета» армянин Семен Михайлович Хаврах был арестован полицаем Федоровским и разделил участь сожженных на камышитовом заводе. Его дочь Нина Семеновна, с семнадцати лет воевавшая на фронте, узнала подробности гибели отца только в 1959 году во время судебного процесса над полицаями.
Оккупанты не жалели ни стариков, ни детей. В пламени сараев камышитового завода сгорели вместе с матерью Пелагеей Михайловной Борзовой ее трехлетний сын Боря и пятилетняя Маша, Валентина Варшавская с двумя детьми, семья Якубович: 28-летняя Александра, 16-летняя Надежда, 14-летняя Лида, 9-летняя Тамара и двухлетний Витя, многие другие женщины, дети и старики.
Жительница Белгорода Тамара Савицкая до войны вышла замуж за часовых дел мастера, еврея по национальности Семена Лившица. В 1937 году у них родился сын Лева. Когда фашисты заняли Белгород, все семьи евреев были взяты на особый учет. Накануне готовившейся расправы на камышитовом заводе поздно вечером полицай Мамаев со своим напарником нагрянул в дом Лившиц. Семена в это время дома не было. Тогда полицаи арестовали его жену с четырехлетним сыном и бросили в подвал белгородской тюрьмы. Фашисты обещали Тамаре сохранить жизнь, если она откажется от сына, но она с негодованием отвергла такое предложение. Их обоих отвезли на камышитовый завод и заживо сожгли в заколоченном досками сарае.
В Государственном архиве Белгородской области хранятся акты городских, районных и местных комиссий по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков на оккупированной территории, а также причиненного ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, предприятиям и учреждениям. Такие комиссии образовывались сразу же после освобождения городов и районов от врага. Они выявляли факты, совершенных гитлеровцами злодеяний на основе заявлений граждан, опросов местных жителей и потерпевших, врачебных экспертиз, осмотров мест совершенных преступлений. Составленные акты подписывались председателем и членами комиссии и передавались в областную, а потом в Чрезвычайную государственную комиссию.
Ущерб, причиненный немецко-фашистскими захватчиками народному хозяйству Белгородчины превысил 8 миллионов рублей. По районам эта сумма распределилась следующим образом: Алексеевский – 146680,3 руб.; г. Белгород и Белгородский район – 640372,2 руб.; Беленихинский – 224280,8 руб.; Боброводворский – 215851,5 руб.; Большетроицкий – 121484,0 руб.; Борисовский – 493720,9 руб.; Буденовский – 254129,7 руб.; Валуйский – 158267,5 руб.; Вейделевский – 165444,1 руб.; Великомихайловский – 198159,1 руб.; Волоконовский – 445775,6 руб.; Грайворонский – 165849,9 руб.; Ивнянский – 141841,2 руб.; Корочанский – 409174,3 руб.; Краснояружский – 340428,1 руб.; Ладомировский – 124335,9 руб.; Микояновский – 222078,5 руб.; Никитовский – 233824,8 руб.; Новооскольский – 248155,8 руб.; Саженский – 660831,6 руб.; Скороднянский – 152826,5 руб.; Старооскольский – 408351,8 руб.; Прохоровский – 223901,2 руб.; Ракитянский – 203913,4 руб.; Ровньский – 168500,3 руб.; Томаровский – 715417,0 руб.; Уколовский – 138095,2 руб.; Уразовский – 102404,2; Чернянский – 118826,8 руб.; Шаталовский – 130237,6 руб.; Шебекинский – 304092,5 руб. Общая сумма ущерба по районам нынешней Белгородской области составила 8227252,3 рублей в денежном исчислении того времени.
Молодое поколение белгородцев, живущее в XXI веке, должно знать о том, какой ценой далась нам победа над жестоким врагом.
Александр Крупенков
2010 г.
Короткая ссылка на эту страницу:
