Летопись Белогорья

Замулин В.Н.

В ряде публикаций, а так же на интернет форумах часто встречается утверждение о том, что широкая советская общественность узнала о Прохоровке только через 10 лет, из книги полковника И.И. Маркина «Курская битва», вышедшей в 1953 г. Однако, это не совсем так. Первой работой, ставшей доступной гражданской аудитории, в которой довольно подробно излагался ход Курской битвы, в том числе и события под Прохоровкой, стала небольшая книга (можно сказать брошюра) группы военных историков Генштаба «Битва под Курском. Краткий очерк», опубликованная в 1945 г., тем же Военном издательстве Народного комиссариата обороны (Воениздат НКО), который чуть позже выпустит в свет работу И.И.Маркина. Это исследование было рассчитано на широкую аудиторию и имело достаточно большой тираж. И сегодня с ним можно свободно познакомиться не только в столичных, специализированных, но и областных публичных библиотеках России. В его основу были положены всё те же материалы, подготовленные офицерами отделов по изучению и использованию опыта войны, в том числе и о действиях 5 гв. ТА в июле 1943 г. Поэтому не мудрено, что сражение в районе Прохоровки оценивалось в нём как «невиданное по своему размаху», в котором участвовало 1500 танков.

Атака соединений 5 гв. танковой армии в районе Прохоровки. Июль 1943 г.

Книга И.И.Маркина «Курская битва» 1953 г. издания, не несла ничего принципиально нового. Подготовленная на скудной базе пропагандистских источников, таких как статьи из газеты «Правда», сборник И.В.Сталина «О Великой Отечественной войне Советского Союза» и т.д., она почти полностью повторяла работу офицеров Генштаба, со всеми её ошибками и преувеличениями в оценках отдельных событий. Главной её особенностью было то, что благодаря её появлению миф о грандиозном событиях под Прохоровкой вышел на всесоюзную читательскую аудитории, что позволило впоследствии придать ему статус официальной точки зрения. Тем не менее, эта работа явились заметным событием в общественной жизни страны. В это время библиография о Курской битве была очень скудной, архивы для исследователей закрыты, поэтому информация из него имела широкое распространение. Приведённые автором данные использовались и в научной, и в мемуарной литературе, а так же в газетных и журнальных публикациях. Особенно в преддверии праздников и знаменательных дат.

Исследователь редко обращают внимания на второе, переработанное издание труда И.И.Маркина, вышедшее в 1958 г., а ведь это была совершенно иная книга. Работа почти в два раза увеличилась в объёме и существенно изменилась по содержанию. Её отличительной особенностью и, в то же время, сильной стороной стало привлечение автором архивных советских боевых и трофейных документов. А так же использование при изложении хода боевых действий в районе Курска и, особенно, их итогов, информации из мемуаров немецких генералов и фельдмаршалов. Для того времени этот подход, был новаторским. Кроме того, в этом издании была ещё одна очень важная особенностью. С середины 50-х г. в военно-научной среде сторонников критического подхода к официальной оценке сражения за Прохоровку и численности бронетехники, участвовавшей в нём, становилось всё больше. И.И.Маркин эту тенденцию учёл и удалил пассаж о 1500 танков из своей работы, что ясно показало – автор не был склонен к тиражированию мифов и искренне стремился к научному подходу при разработке данной темы. Даже если была опасность навлечь на себя гнев участников сражения, которые в то время занимали в Вооруженных силах СССР высокие посты.

Важным этапом в развитии легенды стал 1960 г. В это время выходят из печати воспоминания П.А. Ротмистрова о его участии в боях под Прохоровкой, в которых фигурировали данные из того самого «Отчёта…» его штаба. Авторитет маршала был высок, поэтому, хотя его книга, по сути, была брошюрой в несколько десятков страниц, она существенно укрепила легенду о «величайшем Прохоровском сражении» и, дала новый толчок к её распространению. Воспоминания быстро были включены в пропагандистскую систему СССР и начали широко печататься во всесоюзных журналах и сборниках воспоминаний участников Курской битвы, которые активно готовились к изданию в преддверии 20-й годовщины событий на Огненной дуге. Авторы составители отдельных книг не смогли соблюсти чувство меры. В одних и тех же изданиях по несколько раз повторялись «панегирики» сражению под Прохоровкой. Оно называлось «небывалым по масштабу», «крупнейшим в истории второй мировой войны» и обязательно – «в нём участвовало более 1500 танков и самоходных артустановок». Поэтому не случайно, когда встал вопрос об освещении событий 12 июля 1943 г. в очередном томе «Истории Великой Отечественной войны» его редакция использовала наряду с материалами отдела генерала П.П. Вечного, публикациями второй половины 1940-х и 1950-х годов и воспоминания П.А. Ротмистрова. Причём, как мне рассказывал Г.А. Колтунов (член авторского коллектива), для редколлегии шеститомника было очень важно, что информация из всех трёх групп источников совпадала в главном — в оценке сражения и в них фигурировала одна и та же цифра – 1500 танков. Это тогда было расценено как подтверждение её правдивости.

Таким образом, миф, созданный штабом 5 гв.ТА в 1943 г., пройдя за 20 лет через основные каналы массовой информации СССР (сборник по обобщению опыта войны Генштаба, лекции в академии БТ и МВ КА, книгу группы офицеров Генштаба, публикации в гражданских средствах массовой информации и в мемуарной литературе), несколько подправленным, был включен в третий том «Истории Великой Отечественной войны». Тем самым, получил статус официальных данных. Поправки были не существенными. Вместо «величайшего в истории отечественной войны» бои 12 июля назвали скромнее – «одно из самых напряжённых танковых сражений Великой Отечественной войны», при этом цифра 1500 танков и сау осталась неизменной.

Если до этого момента в среде военных историков, преподавателей военных академий были сомнения в подлинности этой цифры (в неофициальной обстановке на эту тему велись жаркие споры), то теперь опровергать её было бесполезно и небезопасно для карьерного роста. Однако, к концу 1950-х г. сложилась неформальная группа высокопоставленных военных, которым не нравилась активность П.А. Ротмистрова и его сторонников по возвеличиванию командования 5 гв.ТА в сражении под Прохоровкой таким сомнительным способом как навязывание обществу дутых оценок и цифр. Например, как уже упоминалось выше, Маршал Советского Союза Г.К. Жуков, вообще считал, что 12 июля 1943 г. у станции чего-то очень значимого, повлиявшего на результаты войны, не происходило. Он утверждал, что второстепенные и по размаху, и по масштабу боевые действия получили столь широкую известность лишь стараниями П.А. Ротмистрова и призывал его быть скромнее. Довольно резкую отповедь бывшему командарму маршал включил даже в книгу своих мемуаров, хотя цензура её и не пропустила. Выброшенный тогда текст был опубликован в десятом (дополненном по рукописям автора) издании его книги воспоминаний. Другие генералы действовали дипломатичнее, но не скрывали своего отрицательного отношения к подобному мифотворчеству. Это были уважаемые в армии и народе люди, мнения которых было трудно не учитывать.

Почувствовав серьёзное недовольство среди соратников по оружию, и прекрасно понимая, что их упрёки справедливы, П.А.Ротмистров, уже в 1963 г. предпринимает попытку скорректировать цифру 1500 на 1200. В интервью, опубликованном в №7 «Военно-исторического журнала», он снижает численность бронетехники своей армии, участвовавший в бою юго-западнее Прохоровки, с 800 до 500, но делает это не резко, а постепенно. Павел Алексеевич, как и раньше, утверждал, что юго-западнее Прохоровки неприятель ввел в бой до 700 танков, а «войска первого эшелона 5 гв.ТА, сражавшаяся непосредственно с этой группировкой, имели в своём составе немногим более 500». Следовательно, в этом районе во встречном танковом сражении должно было участвовать не 1500, как он утверждал ранее, а 1200 боевых машин. Но в «Отчёте…» армии написано, что всего обе стороны имели более 1600 бронеединиц, 100 — были направлены южнее Прохоровки (левый фланг армии), а где же ещё 300?

Чтобы не отвергать уже растиражированную цифру, Павел Алексеевич начинает выдвигать новую легенду, о том, «что второй эшелон и резерв армии был задействован для ликвидации создавшейся угрозы обхода противником обоих флангов». Следовательно, читатель должен был решить, что эти три сотни машин он мог направить или на свой правый фланг (в район х. Остренький, полоса соседней 5 гв.А) или ввести в бой юго-западнее станции. Действительно, в течение 12 июля 1943 г. на оба фланга армии были выдвинуты три механизированных и две танковые бригады, а так же отдельный танковый полк, имевших в своём составе всего 234 танка. Но как же быть со следующими фактами?

Главный маршал бронетанковых войск П.А.Ротмистров в редакции газеты «Известия». Середина 1960-х г.

Во-первых, о выдвижении части сил армии на другие направления отмечалось в «Отчёте…» и, тем не менее, тогда в 1943 г. это ни как не повлияло на мнение Военного совета (и самого П.А. Ротмистрова), который утверждал, что во встречном сражении юго-западнее станции участвовало 1500 танков. Во-вторых, если согласиться с данными, приведенными в интервью, то получается: на правый фланг армии были направлены 300 танков. Но в «Отчёте…» указано: в этот район ушли всего две бригады — механизированная и танковая, имевшие в строю всего 92 танка (к тому, же в боях они в этот день не участвовали). А где же ещё более 200 боевых машин? Учитывая, что «Отчёт…» и другие боевые документы, которые рассматриваются нами, находились тогда на секретном хранении, а бывшему командарму было необходимо выйти из щекотливой ситуации, сохранив лицо, он не гнушался ни какими уловками и не опасался, что на его «жонглирование цифрами» кто-то сможет указать.

К моменту выхода интервью, 3 том «Истории Великой Отечественной войны» был уже сдан в печать. Таким образом, с 1964 г. сложилась запутанная ситуация. Опираясь на последние высказывания П.А. Ротмистрова, появились публикации, в которых авторы приводили цифру 1200 бронеединиц, хотя официально уже была названа — 1500. Новые данные, например, приводят в статьях, направленных в адрес научной конференции, посвящённой 25-й годовщине победе в Курской битве, даже непосредственными её участниками Маршалы Советского Союза А.М. Василевский и К.С. Москаленко. Игнорировать положение, когда в официальных изданиях фигурируют две разные цифры, к концу 1960-х г. было уже невозможно.

Поэтому из идеологического отдела ЦК КПСС руководству, созданного в 1966 г. для пропагандистской работы «на исторических фронтах», Института военной истории Министерства обороны СССР (ИВИ МО РФ) поступило распоряжение: принципиально ничего не меняя, каким-то образом объяснить в научном издании, что обе цифры, по сути, верны. При этом никаких дополнительных исследований проводить не предполагалось. Другими словами — мифу о Прохоровке надо было придать стройность и «осовременить». Исполнить эту не простую задачу было поручено военному историку полковнику Г.А. Колтунову. В своей части рукописи книги о Курской битве, которая была им подготовлена вместе с начальником отдела института полковником Б.Г.Соловьёвым, он попытался найти компромисс между устоявшейся точкой зрения (1500 танков), новой информацией (1200) и мнением тех, кто отрицал значительный масштаб сражения.

Он разделил группировку противника в 700 танков, указанную П.А. Ротмистровым, на два района. Якобы это была общая численность 2 тк СС, атаковавшего с юго-запада (до 500 танков) и 3 тк (до 200), который двигался на Прохоровку с юга. Кроме того, он ясно указал, что в составе эсэсовского корпуса было три дивизии и, отмёл утверждение офицеров штаба 5 гв. ТА об участи в боях за Прохоровку 11 тд и мд «Великая Германия». В 1999 г. Георгий Автономович рассказывал автору, что, по его мнению, это могло несколько умерить пыл тех, кто считал обе версии Ротмистрова выдумкой. В то же время, численность 5 гв. ТА была оставлена в пределах тех цифр, что были указаны в «Отчёте…» её штаба: 800, при этом оговорился, что до 700 — действовали на «танковом поле», а 100 — в составе отряда Труфанова, южнее станции. Кроме того, он умолчал о бригадах, направленных в полосу 5 гв.А. Это конечно могло вызвать недовольство бывшего командарма, но скандал разгореться не должен был. Так как в конце своего объяснения, Г.А.Колтунов чётко отметил: «Таким образом, юго-западнее Прохоровки с обоих сторон приняло участие в сражении до 1200 танков и самоходных(штурмовых) орудий, а южнее Прохоровки – до 300 бронеединиц. С учётом обоих районов в танковом сражении западнее и южнее Прохоровки приняло участие до 1500 бронеединиц». Причём, чтобы снизить значимость двух абзацев, в которых было изложена эта точка зрения, авторы разместили их не в основном тексте, а в виде сноски.

Всё это в комплексе, сыграло свою роль и с тех пор обе цифры получили официальное одобрение. Так возникла «обновленная» версия мифа о Прохоровке, которая продолжает в той или иной мере присутствовать в исследованиях и публикациях российских историков до сегодняшнего дня. Причин несколько. В конце ХХ в. начался естественный процессом уход от активной деятельности советских военных историков, смену же им, квалифицированных специалистов, способных воспринять всё лучшее, что было создано и двинутся вперёд, подготовить сразу не удалось в связи с развалом СССР и начавшимися социальными потрясениями. Кроме того, развитие исторической науки подразумевает поиск и ввод в научный оборот новых документальных источников, работать же в архивах дело дорогостоящее, очень трудоёмкое и кропотливое, не каждому по плечу. Поэтому авторы значительной части изданий, из которых сегодня, молодое поколение россиян, узнаёт о нашем прошлом, идут по проторенной дорожке: комментируют уже опубликованные факты, без должного изучения ситуации на фронтах и имеющихся материалов, подгоняя их под свое видение проблемы. Так создаются теперь уже новые легенды и мифы Огненной дуги.

Замулин В.Н.,

кандидат исторических наук

Редакция сайта благодарит Валерия Николаевича Замулина за предоставленный материал.