Летопись Белогорья

Alexander del SanchesS

Серьёзная социальная проблема существовала в 18 веке. Многим известно, что ранние браки, вплоть до того, что молодожёны ещё не дотягивали даже до возраста половой зрелости, были тогда нормальным явлением. И венчали таких детей, и множество причин находили для этого. Но интереснее всего — практика неравных браков, широко распространившаяся в нашем крае в те давние годы.

Итак, мальчику, который бы в наше время учился в начальных классах и максимум о чём помышлял — подёргать девочек за косички, сватали «великовозрастную» девицу в самом соку. В исторической литературе встречаются обоснования подобного в духе: нужна хозяйка в доме или крепкая помощница, или более опытная в общем смысле наставница для юного мужа, которая ускорит его интеграцию во взрослую жизнь… На деле же всё оказывается и проще, и жёстче, и куда более приземлённее. На аморальный аспект таких браков неоднократно обращал внимание каноничный св. Иосаф Горленко, именно при нём проблема была поднята на общегосударственном уровне.
В 1751 г. Правительствующий сенат на основе донесений из Белгородской и Воронежской епархий обращается к Святейшему синоду с требованием составить указы о запрете священникам женить малолетних, не достигших дееспособного возраста, и предусмотреть надлежащие наказания за нарушения: «Понеже между однодворцами непотребный обычай в великом употреблении, что они малолетних своих сыновей, лет осьми, и десяти, и двенадцати женят и берут за них девок лет по двадцати и более, с которыми свёкры их много впадают в кровосмешение, чрез что как закону великая противность, так и однодворческим домам разорение происходит».
Вот так, основной целью таких браков было взятие на себя супружеского долга отцом молодожёна до достижения им способности к размножению. Впрочем, многочисленные факты говорят о том, что свёкры, которым самим было в среднем лет по тридцать, и после окончательного вступления сыновей в права владения женой не спешили отказываться от утех с «дочками» моложе себя на 5-10 лет. Кровосмешением в прямом смысле такое поведение назвать сложно, но факт того, что бабы попеременно рожали от мужа и его отца, нормальным никак не может быть.
Апофеозом стал категоричный запрет венчаний разновозрастных супругов при одном из последующих белгородских архиереев — Иосафе Миткевиче. В указе Преосвященного от 24 мая 1759 г. говорилось о том, чтобы: «Священники отнюдь не венчали, если невеста окажется против жениха старше тремя или более летами, хотя бы отрок и имел уже законные к супружеству лета (по местной практике 16 лет, прим. авт.), ибо отсюда и церковный соблазн и правил нарушение, и самаго естественнаго закона и разума пренебрежение происходит». Не смотря на грозившее отлучение от сана и вечное заточение, венчания (в т.ч. не достигших законного возраста) продолжались. В том же году Белгородская консистория разбирала дело о жителях деревни Проскудиной Старооскольского уезда, женивших детей на возрастных девках. Одному отроку было 13 лет, жене — 20, второму 10 лет, жене — 20, третьему было 14, его жене — 17. На допросе их отцы заявили, что они детей своих поженили таким образом «за одиночеством и смотря на прочих однодворцев, каковых в таковыя же лета, как их детям, в Старо-Оскольском уезде поженили с возрастными девками многое число».
Чаще всего подобным непотребством промышляли молодые вдовцы, например, все трое отцов несостоявшихся женихов в вышеописанном деле были одиноки. Логичный вопрос: почему не женились сами? А дело здесь в том, что распространение подобной практики было характерным именно для среды государственных крестьян, и в особенности однодворцев. Эти социальные группы были весьма специфичны в образе жизни. Сословие однодворцев образовалось из потомков прежних служилых людей разных чинов: детей боярских, казаков, стрельцов, солдат, обедневших дворян. Численность однодворцев в наших краях была высокой и с другими сословиями они не смешивались. Здесь всё просто: свободная девушка добровольно не пойдёт замуж за господского крепостного, а настоящий дворянин-помещик такой паре предпочтёт более статусную, поэтому однодворцы много поколений подряд роднились почти исключительно между собой. Сельский быт того времени подразумевал, что в семье мужчин должно быть больше. Вторая и третья взрослая женщина — это уже не хозяйка и не рабочая сила, а лишний рот. Вот овдовевший мужик и предпочитал взять одну бабу — на вырост старшему сыну, руководствуясь практическими соображениями, что, конечно, не оправдывает аморальности. Более того, при вскрытии фактов сожительства с невестками, свёкры и наивно и цинично заявляли, что «грешили в услугу самим же мужьям, их сыновьям, и на общую пользу дома, полагая, что прижив с невестками детей, которых мужья по малолетству иметь не могли, они сих невесток лучше прикрепляют к дому и с самими мужьями жизнь их сделают союзнее».
На деле же бывало скорее обратное: иногда встречалось то, что сенат назвал «разорением домов» — молодухи, оказавшись в непростой ситуации, искали выход из порочного круга. И… убивали юного супруга, реже его отца или себя, что неоднократно зафиксировано в документах того времени. Остаётся только предполагать сколько грудничков было заживо закопано и утоплено — ведь указ о наказании отцов детей «беззаконно родивших жёнок и девок» деньгами и принудительными работами ещё действовал.
Усилившийся контроль отнюдь не остановил порочную практику, при этом наблюдалась особая наглость священнослужителей. Например, Иван, священник Георгиевской церкви села Серетина Хотмыжского уезда, за повенчание девятилетнего однодворца на взрослой девке специально научал родителей для взятия в духовном правлении венечной памяти (аналог современного свидетельства о браке) представить вместо жениха другого отрока — постарше. За что и был лишён священства и понес в стенах консистории «жестокое плетьми наказание» при собрании всех белоградских священников и ставленников — как урок и пример. При выявлении же ранее совершенных неравных браков консистория их расторгала с резолюцией: «объявленного … малолетняго с оною его девкою … по силе церковнаго правила, яко брачное сочетание их неправильное, разлучить и велеть оной девке ходить девкою, а не бабою, и выдти за другого возрастнаго замуж, а его отпустить в дом» (отпустить в дом — оставить без наказания, освободить, прим. авт.).
В 1775 г. последовал новый указ синода о мерах к отвращению незаконного сочетания браков, где указывается, что в реальности не соблюдается ни один из указов о браке, и между прочим вступают в брак «в летах между собою весьма несходственных, женят же в крестьянстве малолетних ребят с возрастными девками, а сии малолетних своих мужей умерщвляют, за что некоторые по гражданскому и к смертной казни были приговорены». Для предотвращения этих и других злоупотреблений синод предписал завести метрические книги и соблюдать вообще канонические постановления. Лишь в следующем столетии явление «невест на вырост» перестало быть привычным в обывательской среде.

Alexander del SanchesS

http://sanchess-city31.livejournal.com/60118.html

Редакция сайта благодарит Alexander del SanchesSа за разрешение на размещение материала.