6 июня, 2012
Опубликовано в рубрике 
Метки: Самой любимой забавой зимой было катание на санках с Харьковской горы. Это сейчас от верхней части улицы Харьковской ничего не осталось – здесь расположились рынок «Салют» да мосты. А в семидесятые годы здесь была широкая улица с кирпичными, деревянными и глиняными домами. Некоторые хаты еще были покрыты камышом, благо его на Везелке и Донце росло много. Посреди улицы проходила дорога. Когда-то она была выложена булыжником и была очень оживленной. Ездили по ней телеги и машины на Таврово, на Харьков. Недаром другое название Харгоры Тавровская. На ж/д линиях (Сумской и Симферопольской) стояло два переезда (верхний и нижний) со шлагбаумами, с будками дежурных. В начале семидесятых движение по этой дороге было перекрыто, переезды ликвидированы и улица превратилась в спокойное сонное царство, рай для ребятни. Хотя почему-то незадолго до закрытия дорога была асфальтирована поверх булыжника.
Верхняя часть улицы Харьковской. Начало ХХ столетия. В семидесятых годах она практически была такой же, разве что по бокам дороги, у оврагов, росли деревья, да покрытие дороги было булыжно-асфальтным.
В летнее время по улице проходили куда -то колонны солдат, наверное, где-то на горе был полигон, точно не помню. Зимой подъем на Харьковскую превращался в место для катания на лыжах и санках. Это была самая большая горка в городе. Катание начиналось чуть выше гостиницы «Южной» (теперь там дома напротив памятника Владимиру) и заканчивалось у верхней ж/д линии, хотя некоторые умудрялись проскочить до самого низа.
Приходили с центра, с застроенной части Харьковской горы. Не своих можно было отличить по санкам. У городских они были легкие, изящные, дюралево-алюминиевые со съемными спинками . У нас же кованые, сделанные дедом-кузнецом не только для детских нужд, тяжелые, вместо легких реек-сиденьиц доски. Полозья из прута толщиной чуть ли не с палец взрослого человека. Мы не переживали, наши санки могли выдерживать несколько человек, переворачиваться, улетать в овраги и самое главное – разбивать чужие покупные. Выберешь жертву и в бок его алюминиевые со всего маху своими… Только полозья складываются. А не хвастайся… Так что приходящие чаще вместе с родителями были, чтобы супруновские не обидели. Сейчас и грустно, и смешно…
Зимой с 1969 на 1970 год была сильная метель. Замело хаты под самые крыши, замело и овраги. Вот было развлечение прокапывать в заснеженном овраге целые лабиринты! Если смотреть на город от вышки, то с правой стороны, по улице Харьковской, в овраге, которого сейчас нет, сильно выдавался меловой выступ. У него даже было свое название – «Божий нос», так вот после этой сильной метели наиболее отчаянные мальчишки прыгали с выступа на санках, как с трамплина. Лететь в воздухе при подскоке приходилось метров пять, пока не рухнешь в огромный сугроб. Я не отважился, увы!
Став повзрослей, мы освоили другие сани, большие, сваренные местным умельцем из водопроводных труб. На них помещалось 16 человек (пацанов-подростков, хотя и взрослые тоже не против были прокатиться). В гору эти сани затаскивались на мотоцикле, как сейчас, помню братов «Ковровец-2» с надетыми на шины цепями. Впереди обязательно садился человек с коньками на ногах – править, иначе сани не слушались и норовили улететь в овраг, приходилось катапультироваться кто куда. Достаточно заметить, что раз во время такого «улета» пустые сани сбили два придорожных столбика. Такая скорость, помноженная на вес… Конечно, катались на этих чудо-санях поздно вечером, когда малышня расходилась. Со стороны нужно было видеть это: гикающая, орущая, размахивающая руками толпа мчится с горы, только снежная пыль в разные стороны и искры, если полозья попадали на голый булыжник, – внушительное зрелище. Закончились катания довольно плачевно: все-таки какого-то мужичка сбили санями, приехала милиция, и их конфисковали.
Короткая ссылка на эту страницу:
Про фото — рынок «Салют?
Да, только с правой стороны в восьмидесятых были снесены все дома до переулка Харьковского, а с левой — ряд домов по Харьковской и Кирпичной, засыпаны овраги в верхней части.
Большинство домов на фото уцелело в войну, хотя часть и пострадала во время бомбежек и минометного обстрела во время освобождения Супруновки утром 6-ГО АВГУСТА 1943 года. Моей семье пришлось отстраиваться заново. Большая часть жителей верхней Харьковской улицы была перед освобождением вывезена немцами на крытых машинах и брошена в поле под Дергачами. Возвращались уже в освобожденный город пешком. С пожитками и даже со скотиной. Моя семья и некоторые другие умудрились вывезти с собой коз. Эти козы и кормили малых детей на обратной дороге.
Мы ходили кататься на меловые горы за Савино. Они покруче чем Харьковская гора были. Вы описали свои санки, правильно, такие они и были, кованые. На «меловухе» магазинным делать было нечего, на таких только с горки перед драмтеатром катались. Метель тех лет помню, это по-моему, тогда на площади упала елка и шарики с шишками с нее катились аж до того места, где сейчас загс, а раньше была небольшая площадь с доской почета. Все было усыпано стеклом от игрушек. Мы подбирали уцелевшие. У меня долгое время хранилась такая стеклянная шишка. На домашнюю елку ее не вешали, ветки под тяжестью ломались. Такая огромная. Зато после метели на площади был построен целый снежный город, с лабиринтами, домами и горками. Остатки его до весенних каникул стояли. Сергей, давайте еще вспомним кинотеатры нашего детства.
Сергей, а почему бы тебе не написать про нашу 9 школу? я на два года младше, но наши классы находились рядом на четвертом этаже и я помню вашу компанию 10″В».
К сожалению, почти все снимки школьной поры утрачены при перездах. Да больно и трудно браться за эту тему. Многие, дорогие моему сердцу одноклассники и одношкольники-друзья ушли из жизни. Так уж пришлось моему поколению — «горячие» точки, «перестройка»,водка… Боюсь , что грустный выйдет рассказ.
Хотя школьная пора — самая светлая и веселая из моей жизни. Будущее казалось ясным, все родные и близкие живы и «Спасибо товарищу Брежневу за наше счастливое детство!!!»
Кто бы помог с фото из жизни 9-й Белгородской школы 70-х годов? Буду очень признателен.