Летопись Белогорья

Александр Лимаров, Олег Бавыкин

Древнейшая Белгородская крепость была построена в конце XVI века на меловой горе. Дискуссия историков о времени основания города в 1593 или 1596 году не окончена и обе версии имеют серьезное научное обоснование. Так один из первых серьёзных исследователей белгородской истории Дренякин во второй половине XIX века придерживался даты 1593, при этом обоснованно изобличая попытки некоторых учёных уже тогда датировать основание города Владимиром в Х веке. А в наше время краевед Шмелёв, пытаясь как-то приоткрыть трёхлетнюю «чёрную дыру» с момента принятия решения о строительстве до фактического появления крепости, даже выдвигал некоторые аргументы в пользу существования неизвестной «первокрепости» в районе нынешней улицы Речной, якобы изначально построенной на болоте, а спустя пару лет — перенесённой на гору. Так или иначе, вопрос о дате заложения города до сих пор остаётся спорным.
АВТОРЫНОК НА МЕЛОВОЙ ГОРЕ.
Архивных документов периода основания первой Белгородской крепости, в которых имелось бы описание города, не сохранилось. Единственным источником, проливающим свет из глубины веков, являются опубликованные в 1781 году «Путешественные записки Василия Зуева от С.-Петербурга до Херсона», где дана зарисовка валов утраченного старинного городища. Только лишь в середине 50-х годов XX века археологом А.В. Никитиным были произведены раскопки на месте первой крепости, где еще хорошо просматривались остатки древних валов и рвов. Но уже в это время часть крепости была утрачена, в 1860-е годы при строительстве железной дороги была обрушена восточная часть меловой горы, на которой располагался кремль.

Место нахождения первой крепости приблизительно соответствует расположению современного авторынка на Белой горе.

Археологические раскопки показали, что непосредствен-но у мелового обрыва высотой, предположительно, 45—50 метров располагался четырехугольный кремль, защищенный деревян-ными рублеными стенами, поставленными на земляном валу, который был окружен глубоким, до двух метров рвом. По углам и в середине стен на расстоянии 100—120 метров друг от друга в разрывах вала были установлены деревянные башни, рубленные «в две стены» с заполнением пространства между срубами глиной. Точно так же были устроены и стены кремля, состоящие из соединенных друг с другом срубов. С южной стороны горы протекал ручей Ячнев Колодезь, с севера к крепости подступал большой дубовый лес, называемый Черным. Западная сторона была наименее защищена природными особенностями местности, поэтому именно здесь были выстроены два пояса обороны, охватывая кремль полукругом и выходя на обрывы горы. Конструкция внешнего пояса обороны с башнями была аналогична конструкциям стен и башен кремля. Внутренний пояс представлял собой вал с вырытым перед ним трапециевидным в профиле рвом глубиной полтора и шириной 4,5 метра. На гребне вала археологами обнаружены остатки сгоревшего редкого частокола. Это, наряду с анализом застройки крепости, дает ос-нование полагать, что внутренний пояс обороны был сооружен раньше, чем кремль и, возможно, вал являлся остатком оборонительной линии Северского городища, на котором позже была возведена Белгородская крепость.

Остатки укреплений на горе, аэросъемка 1941г:
При раскопках обнаружен подземный ход, идущий к ручью Ячнев Колодезь. А ранее, в 1924 году, рабочими мелтреста «Работник» был вскрыт подземный ход к реке Северский Донец, фотографии которого сейчас хранятся в Белгородском краеведческом музее. В 1927 году была ещё одна находка — кладбище крепости, описанное исследователем М.Н. Орловой. На территории кремля располагалась соборная церковь Живоначальной Троицы, а на посаде – Николаевский монастырь.
УНИКАЛЬНАЯ НАХОДКА НАШИХ ДНЕЙ
Архивных документов, рассказывающих об основателях крепости, их именах, количестве и откуда они пришли в наши края, считалось, не сохранилось. Долгое время предполагалось, что они утрачены во время большого московского пожара 1626 года, уничтожившего документы Поместного приказа. Этому способствовала в 1888 году публикация «Перепись дел, вынесенных из разряда в пожар 1626 года». Она соответствовала действительности. Но в 1626 году, еще до пожара, с Белгородских отдельных книг 1599 года и дозорной книги 1616 года были сделаны копии и вручены писцу Василию Керекрейскому и подьячему Петру Максимову вместе с писцовым наказом произвести описание белгородских земель, что соответствовало правилам писцового дела XVII века.
После пожара по указу царя Алексея Михайловича для восстановления делопроизводства было предписано изъять на местах копии утраченных документов. Так материалы первой белгородской переписи – книга отдельная за 1599 год князя Григория Константиновича Волконского и подьячего Герасима Акинфова в 1627 году была возвращена в Москву и хранилась в Российском государственном архиве древних актов. Совсем недавно при изучении описей фонда «Архив прежних вотчинных дел» было выявлено архивное дело, содержащее эти документы и имеющее огромное значение для изучения истории нашего края. Отдельные книги – это текущие документы местных учреждений Поместного приказа XVI-XVII вв., являвшиеся дополнением к писцовым, переписным, дозорным описаниям. Поэтому, видимо, не случайно они объединены с дозорной книгой Белгородского уезда 1616 года в одно дело.
Первый лист этого архивного дела очень поврежден, текст практически не читается. Далее листы относительно хорошей сохранности, писаны скорописью, хотя вызывает сомнение правильность их подшивки. В некоторых местах текст обрывается, а далее продолжается без логической последовательности. Возможно, документ сохранен не полностью, а фрагментарно. В начале дела вклеен лист, на котором сделана запись «Бел Город. Отписные и отдельные книги, а которого года начала и окончания не значить». Судя по стилю записи, она сделана в XIX веке, но установить дату создания документа не смогли. Конкретная же дата составления его неоднократно указана в тексте «…по нонешнему по 107-му году…», что в пересчете на современное летоисчисление соответствует 1599 году.
Самым ранним документальным источником, описывающим Белгород и его уезд, считалась переписная книга Белгородского уезда 1626 года, введенная в научный оборот в 1894 году историком И.Н. Миклашевским. Упоминания же о существовании дозорной книги 1616 года, а тем более документа 1599 года, не встречалось в исследованиях по истории нашего края. Обнаружение этого дела является уникальной находкой.
Отдельная книга не содержит описаний укреплений и состава вооружения первой Белгородской крепости, так как изначально составлялась для других целей. Основной текст в ней — сведения о количестве «отделяемой» земли служилым людям с указанием имени и фамилии. Но на ее основании можно определить состав и численность гарнизона крепости – он состоял из михайловских и пронских казаков количеством 294 человека, образовавших свою слободу. Ещё одна слобода казаков ряжских и крапивенских располагалась за стенами острога, а количество населявших ее служилых людей составляло 240 человек и 40 человек казацких атаманов. В остроге первой крепости находилась Вожевская слобода, состоящая из 80 путивльских и ливенских «вожей» — служилых проводников. Всего в городе числилось 680 человек служилого населения.
В 1599 году огневая мощь крепости была невелика — 19 затинщиков-стрельцов и семь пушкарей. Первая крепость просуществовала совсем недолго, в 1612 году она была разграблена и сожжена польско-литовскими захватчиками. На прежнем месте ее восстанавливать не стали, а перенесли на новое – левый берег Северского Донца «с нижней стороны Белого Колодезя». Возможно, реально оценив ее стратегическое значение, во вновь выстроенной крепости численность стрельцов в 1616 году уже составляла 256 человек, а пушкарей — 45 человек. При этом площадь ее значительно уступала первой.

ПЕРВЫЕ ПОСЕЛЕНЦЫ ЗЕМЛИ БЕЛГОРОДСКОЙ
В XVI-XVII вв. земля в России раздавалась исключительно за службу. Так и первые белгородцы были наделены землей, в основном «…за рекою за Донцом, да от крутого оврага к праворотам Дикого поля и дубравы пашенные до Черного леса…да на Крымской стороне…». Разным категориям служилых людей выделялось различное количество земли. Наибольший земельный оклад был у 80 ливенских и путивльских «вожей» – 50 четей, у казаков – 30 четей. Более скромным окладом наделены затинщики и пушкари — соответственно по 10 и 15 четей. Четь – старинная мера площади, соответствует при-близительно чуть более половине гектара земли. В документе указано, что ливенским «вожам» отделены «…за рекою за Донцом старые их роспаши», теперь можно с уверенностью сказать, что именно они являлись основателями крепости. Потомки их до сих пор живут в нашем крае, это – Стрельниковы, Каменевы, Кривцовы, Быкановы, Синегубовы, Ломакины, Масловы, Ладыгины. Служилые люди направлялись для защиты южных границ из внутренних уездов и городов страны. Перечисленные фамилии первых белгородских казаков, стрельцов-затинщиков указывают в документе почти исключительно на место их происхождения — Елчанин, Новосилец, Путивлец, Торопчанин, Рыленин, Можаич, Ливенец, Волгожанин, Торжков, Арзамасец и т.п. Пушкари же, присланные из Москвы, представляли собой «иностранный легион». Им, как и русским служилым людям, была выделена земля и даны русские имена. Так «немчин» Христофор стал Сенькой, а «немчин из персов» — Бориской.
Помимо паханых и сенокосных наделов земли, выделялись «бортные ухожеи с медвяным доходом». Границы бортных ухожей отделялись межевыми знаками, которые обозначались особыми «знаменами», «гранями» — зарубками на заметных деревьях. В документе указано не только месторасположение бортных ухожей, но и описание межевых знаков — «знамен», а также дана их зарисовка. Так межевые знаки »…Васки Бактышова на реке на Ворсклице… знамя багор, знамя граница, да знамя медведь…».

Знак «Медведь»

Землями и бортными ухожеями были наделены не только служилые люди крепости, но и священнослужители. Теперь можно определить точное количество церквей, существовавших в кон-це XVI века в Белгороде – всего их было пять. Троицкая соборная церковь располагалась непосредственно в кремле, церковь Николы Чудотворца с приделами во имя святых мучеников Бориса и Глеба и во имя Флора и Лавра – в пределах острога. Георгиевская церковь – в Вожевской слободе, церковь Успения Пресвятой Богородицы – в слободе Михайловских и Пронских казаков, Рождественская церковь – в слободе Ряжских и Крапивенских казаков. Помимо церквей в го-роде был монастырь Николы Чудотворца».
К сожалению все тайны, связанные с временами основания и становления нашего города ещё не раскрыты. Остаётся надеяться, что новые документальные и вещественные находки позволят нам более подробно узнать об этой эпохе.
Александр Лимаров, Олег Бавыкин

Редакция сайта благодарит Alexander del SanchesS (http://sanchess-city31.livejournal.com/) за предоставленный материал.