Частичка родины (11)

Н. Белых.

(Из истории г. Старого Оскола)

Редакция 1960 года.

clip_image001

ПООСКОЛЬЕ В ГОДЫ ТРЕТЬЕИЮНЬСКОЙ МОНАРХИИ

После подавления революции 1905–1907 годов и установления диктатуры третьеиюньской монархии капитализм становился в России еще более монополистическим и империалистическим. Увеличилась роль банков. Все это находило свое отражение и в Поосколье.

Как известно, потребность в деньгах и кредите для строительной и торгово-предпринимательской деятельности вызвала к жизни банковские учреждения в Поосколье уже в шестидесятые годы XIX века. В 1868 году, например, открыт Старооскольский городской общественный банк, занимавшийся первоначально заемно-закладными операциями.

На рубеже XIX и XX веков одно за другим открывались в Старом Осколе банковские агентства, а затем и отделения (Северного банка, Петербургского международного банка). Возник банк «Общества взаимного кредита» на паях местных купцов и предпринимателей.

В 1910 году произошло слияние северного банка с Русско-китайским и Русско-Азиатским банками. Слились также и Старооскольские отделения этих банков. На фронтоне большого серого здания стало красоваться единое название «Русско-Азиатский банк».

Накануне первой империалистической войны в Старом Осколе имелось наибольшее количество банковских отделений, чем в любом другом уездном городе страны. В Белгороде, например, были только банковские агентства, а не отделения. Это указывает на большую экономическую роль, выполняемую Старым Осколом в первое пятнадцатилетие ХХ века.

На базе накопления внутренних капиталов и роста рынка, которому в некоей мере содействовала столыпинская аграрная реформа (кулацкая верхушка увеличила спрос на железо, с/х инвентарь и на различные товары широкого потребления), имел место после депрессии 1904-1908 годов, общий подъем торговли и промышленности, что вело и к оживлению деятельности банковских учреждений (Доклад Старо-Оскольского УИКа в 1924 г. «Опыт банковской работы в уезде для учета в практике расширения дешевого кредита советского государства крестьянству в связи с решением XIII съезда партии о вытеснении ростовщика из деревни, проведении финансовой реформы и составлении контрольных цифр».

Главными операциями отделения «Русско-Азиатского банка» стали в этот период операции с дубликатами на разные, преимущественно хлебные, грузы, отправляемые из Поосколья.

Через банк оформлялось отправление более 800 вагонов хлеба в год, что приносило до 80 тысяч рублей золотом чистой прибыли. Через банковские отделения отправлялось из Поосколья 100 вагонов яиц ежегодно. Кроме этого, яйцепромышленники Робинсон и Ко отправляли 50-60 вагонов яиц, поступивших в Старый Оскол из соседних уездов.

Через банк приобреталась пенька для канатно-веревочных предприятий Шестакова и Чечулина, а также сбывалась готовая продукция канатно-веревочной промышленности края.

Через отделение Русско-Азиатского банка оформлялась купля-продажа более 25 вагонов различного жмыха.

Учет векселей и связанные с этим другие операции, охватывая сделки на сумму более миллиона рублей, были выгодной статьей банка. К началу первой мировой войны в банковском портфеле оказалось учтенных векселей на сумму более чем 800 тысяч рублей.

Портфель комиссионных векселей на 1 августа 1914 года по одному лишь Старооскольскому отделению Русско-Азиатского банка доходил до 300 тысяч рублей.

Старооскольские банковские отделения совершали различные операции и по доставке товара в Старый Оскол из различных мест страны.

По запискам бывшего управляющего Старооскольским отделением Русско-Азиатского банка Яковлева (он до 1926 года работал бухгалтером Старооскольского уездного земельного управления), отделение совершало в год оборот на сумму в 95 миллионов рублей. Если принять во внимание сравнительные данные по некоторым годам (обороты всех остальных отделений банков в Старом Осколе вместе равнялись обороту отделения Русско-Азиатского банка), то станет ясно: банковский капитал в Старом Осколе в 1910-1914 годах контролировал годовые промышленно-торговые обороты на сумму в 190 миллионов рублей, в среднем.

Банки и железная дорога позволили Старому Осколу возвратить под свой экономический контроль почти весь тот район, который он обслуживал своей хозяйственной деятельностью до середины XIX века. Лишь западная часть бывшего района хозяйственного влияния Старого Оскола окончательно откололась, тяготея к новым станциям и пунктам на Южной железной дороге.

Возникли в Старом Осколе новые ссыпные пункты купцов-промышленников Лихушиных, Грачевых, Поволяевых и других предпринимателей. Но вывоз хлебных продуктов в зерне из Старого Оскола резко сократился, так как зерно перерабатывалось здесь в муку и крупу, после чего вывозилось в промышленные районы страны и даже за границу.

В городе и его окрестностях в начале ХХ века имелось много предприятий по переработке сельскохозяйственных продуктов: Сотниковы, например, имели мельницу и маслозавод на 3 пресса; Лихушины – маслозавод на 6 прессов, крупорушку и мельницу с просорушкой; Дятлов – мельницу, маслозавод на 5 прессов, крупорушку и т.д.

В 1913 году купцы Лихушины, Дятловы, Сенины, Игнатовы, Сотниковы, Мешковы построили на месте старой крупорушки крупнейшую в Европе мельницу «Мукомольной компании на паях». Народ назвал эту мельницу «Компанской». В пятиэтажном корпусе день и ночь шумела работа. Но труд рабочих не был механизирован. Мешки емкостью в 70 килограммов, например, наполнялись мукой вручную, транспортировка муки на станцию осуществлялась гужевым порядком, как во времена Ивана Грозного.

Хозяева не заботились о здоровье рабочих: вентиляционная система не работала, рабочие вдыхали воздух, полный мучной пыли. Проработав смену, люди валились от усталости с ног. Лишь Октябрьская социалистическая революция принесла рабочим освобождение на этом огромном предприятии, способном давать в сутки более 400 тонн высокосортной муки.

На помещаемом здесь фотоснимке дан общий вид мельничного корпуса, возвышающегося над Осколом.

clip_image003Фото 82.

Вступив в строй действующих предприятий в 1914 году, эта мельница перерабатывала за сезон до 900 тысяч пудов ржи, 2 миллиона 200 тысяч пудов пшеницы. Работала мельница на местном и на привозном сырье.

В условиях наступившего экономического оживления в нашем крае активизировалась кредитная и торгово-промышленная деятельность Старооскольского земства. Будучи началом местных представительных учреждений буржуазии, земство заботилось об интересах буржуазии и помещиков, принимая в этом направлении определенные меры. Интересен, например, факт, что старооскольское земское собрание своим решением от 7 ноября 1910 года возбудило ходатайство и добилось получения 100 тысяч рублей из банка в качестве посреднического кредита для выдачи земледельцам ссуд под залог сельскохозяйственных продуктов «на случай падения цен на эти продукты».

Ходатайство земства было связано с хорошим урожаем в 1909 и 1910 годах, а также с перспективой возможности такого урожая и в последующем, что могло бы повести к снижению цен на хлеб и нарушить аппетиты земледельцев, жаждавших максимальных прибылей от продажи хлеба и других сельскохозяйственных продуктов. И земледельцы и земство даже обрадовались, что в 1911 году наш край, как и другие местности, поразил неурожай. Для прокормления 30 с лишним миллионов пострадавшего от неурожая населения Российской империи потребовалось много хлеба, цены на него значительно возросли. Положение землевладельцев стало настолько выгодным, что никто из них не захотел брать посредническую ссуду под залог сельскохозяйственных продуктов. Об этом откровенно записано в докладе «Об исходатайствовании разрешения на увеличение посреднического кредита до 300.000 рублей для выдачи ссуд под залог с/х продуктов», заслушанном на чрезвычайном заседании Старооскольского земского собрания 20 июля 1912 года.

В докладе сказано: «Кредитом земство до сего времени не пользовалось в виду того, что в прошлом 1911 и текущем 1912 годах цены на хлебные продукты стояли настолько высокие, что отдавать под залог хлеб не было нужды.

В настоящем году урожай хлебов в большинстве местностей Российской империи очень хороший, почему и есть основание предположить падение цен на хлеб. Явится у земледельцев нужда в кредите и тогда разрешенного земству кредита в 100 тысяч рублей будет далеко недостаточно… Возбудить ходатайство об увеличении кредита до 300 тысяч рублей… А размер кредита для отдельного заемщика должен быть составлен от 10 до 3000 рублей».

Вот и обнаружились полностью классовые позиции земства: во время голода оно не дало ни копейки кредита народу для покупки хлеба, даже и не обсудило вопроса о помощи голодным людям. Но как только нависла угроза снижения хлебных цен и прибылей земледельцев-предпринимателей, земское собрание немедленно открыло своё чрезвычайное заседание для разрешения вопроса о кредите для земледельцев. Размер кредита от 3 до 10 тысяч рублей на одного заемщика показывает, что этим кредитом могли воспользоваться только крупные земледельцы-предприниматели.

Правда, земство заботилось и об открытии кулацких кредитных товариществ и о том, чтобы взять эти товарищества под свой контроль. В Старооскольском крае подавляющее большинство кредитных товариществ попало под финансовый контроль уездного земства.

В журнале 48-го очередного заседания Старооскольского уездного земского собрания от 7 октября 1912 года помещен доклад о кредитных товариществах в крае. В этом докладе сказано: «В настоящее время в Старооскольском уезде существует 21 кредитное товарищество: Орликовское, Долгополянское, Дубянское, Скороднянское, Каплинское, Барановское, Чуевское, Знаменское, Жуковское, Ястребовское, Казацкое, Юшковское, Истобнянское, Черниковское, Никольское, Чапкинское, Крамское, Теплоколодезянское, Мелавское, Стрелецкое, Пореченское. Из них последние пять открыты в прошлом году (1911), а первые 16 открылись постепенно, начиная с 1904 года.

Товарищества – Чапкинское, Мелавское, Стрелецкое и Пореченское открыты без всякого содействия со стороны земства, а потому никакими обязательствами с земством не связаны. Остальные 17 товариществ открылись при материальном содействии земства (ссуды, поручения и т.д.), почему и земство имеет над ними право ревизии и контроля».

Необходимо иметь в виду, что в годы оживления хозяйственной жизни в стране и в Старом Осколе возросла роль кредита. Борьба за кредит в Старом Осколе приняла среди торговцев острую форму. Немало имелось при этом случаев прямого авантюризма и аферы, приводивших к быстрому обогащению одних и к разорению других людей из лагеря дельцов.

Известен, например, случай с купцами Соломинцевым и Рощупкиным, искавшие «дешевые деньги» и прогоревшими на этом поиске. Соломинцев, пользуясь долговыми обязательствами, закабалил всех пасечников Поосколья и был за это прозван «медовым королем». Но он мечтал еще быть прозванным «королем купцов», если ему удастся достать «дешевые деньги» и открыть свою кредитную контору.

Промышленник Поволяев, борясь с Соломинцевым и его соседом Рощупкиным за власть в городской думе и за экономическое превосходство, принял всяческие меры, чтобы разорить своих противников. Будучи связан с фальшивомонетчиками и другими авантюристами Одессы и зная о мечте Соломинцева о «дешевых деньгах», он организовал встречу Соломинцева и Рощупкина в Одессе с агентами «Фирмы дешевых денег», то есть с фальшивомонетчиками. Прельщенные возможностью купить деньги по 50 копеек за рубль, Соломинцев и владелец Щепного магазина Рощупкин вложили в это «кредитное дело» все свои наличные средства. Авантюристы, получив деньги и вручив Соломинцеву фальшивые кредитки, скрылись. Тогда Поволяев, угрожая Соломинцеву и Рощупкину выдать их царским властям за связь с фальшивомонетчиками, заставил купцов сжечь фальшивые деньги. Они деньги сожгли, оказались в трудном экономическом положении и попали в зависимость от промышленника Поволяева.

Рощупкин запил от горя, а Соломинцев перестал быть «королем медовым» и даже оказался не в состоянии достроить свой большой дом. Уже при Советской власти он был достроен и в нем разместился геологоразведочный техникум.

В случае с Соломинцевым и Рощупкиным не только отразились своеобразные нравы старооскольского купечества, но и острая борьба за кредит, большая потребность оскольской промышленности и торговли в деньгах, ради которых отдельные купцы становились даже жертвой ловко подстроенных своими конкурентами авантюр.

Если Соломинцев и Рощупкин прогорели на «дешевых деньгах», то другие купцы и промышленники, видоизменив метод добывания «дешевых денег», сильно разбогатели. Заслуживает внимания «метод» деятельности купца Игнатова, ярко иллюстрирующий известное положение К. Маркса, что купцы готовы были из-за прибыли отправиться хоть в пекло преисподней. Игнатов был лишен всякой совести и придерживался в своих действиях правила «На то и щука в море, чтоб карась не дремал».

Игнатов, затеяв какое-либо предприятие, обещал кредитующим его лицам наживу копейку на копейку, то есть подписывал документы выплачивать кредитору до 100% на занятый капитал. Кредиторов он ловко разыскивал в различных отдаленных уголках страны, катался с ними на рысаках по городу, пока деньги оказывались в его кармане. А через некоторое время Игнатов объявлял о своей несостоятельности и ликвидации «дела». Кредитору он заявлял: «Выбирайте одно из двух: или я Вам заплачу по десять копеек за каждый взятый у вас взаймы рубль и получу от вас расписку о полном расчете со мною, или сяду в тюрьму и тогда вы ничего от меня не получите».

Кредиторы были вынуждены получать десять копеек на рубль и убираться восвояси. А Игнатов менял вывеску своего предприятия и развивал снова деятельность по «устройству оборота». Начав торговать под фирмой отца М.И. Игнатова, он окончил собственной фирмой И.М. Игнатова. В его собственности к моменту Октябрьской революции оказались мануфактурный магазин, универсальный магазин, кинотеатр, крупный кирпичный завод.

Старожилы рассказывают, что весь город, увидев Игнатова катающимся на рысаке с каким-то новым незнакомцем, говорил: «Опять нашел карася, чтобы расплачиваться с ним по гривеннику за рубль». Обыватели, зная о частых переменах вывесок над магазинами Игнатова в связи с его «оборотами» по пути на базар обязательно заходили к будочке с игнатовской рекламой: не произошло ли за ночь какого «оборота». Посмеиваясь, проходили мимо: «Значит, карась не поддался. Все еще висит вывеска «Все дешево в магазине у Игнатова».

И этого авантюриста никто не наказывал и не привлекал к ответственности, так как сами царские государственные власти все более попадали в подчинение к торгово-промышленным и финансовым воротилам.

Рос в эти годы спрос сельского хозяйства, особенно кулацкого, на сельскохозяйственные машины, на ремонт инвентаря, на консультацию по сельскохозяйственным вопросам и т.д. Вот почему уездное земство сначала открыло склад сельскохозяйственных орудий, а потом и организовало при складе слесарно-столярные мастерские.

Вопрос о мастерских был решен 20 марта 1911 года на экстренном заседании Старооскольского уездного земства. В журнале заседания записано так: «Уездное земское собрание… решило устроить при земском сельскохозяйственном складе столярно-слесарную мастерскую за счет капитала, ассигнуемого ежегодно губернским земством в размере 1000 рублей на уезд, в ознаменование пятидесятилетия освобождения крестьян от крепостной зависимости».

В журнале же 48-го заседания Старооскольского уездного земского собрания за 7 октября 1912 года опубликован доклад о мастерской. В нем сказано: «В настоящее время мастерская вполне оборудована, так что может открыть свои действия теперь же. Для заведования делами мастерской управа предлагает пригласить специального мастера из окончивших курсы Волчанской учебной мастерской с окладом жалования 600 рублей в год при готовой квартире с отоплением и освещением.

В мастерскую эту возможно взять до 10 мальчиков из местных жителей, с отводом для них квартиры под общежитие в нижнем этаже квартиры заведывающего складом. Для заведывающего мастерской будет отведена квартира в том помещении, которое занимал телефонный мастер.

Содержание мастерской должно будет относиться за счет капитала, получаемого от губернского ведомства в память 19 февраля 1861 года, а равно на доходы, которые мастерская будет получать за работы по ремонту сельскохозяйственных орудий и пожарных труб.

Докладывая об изложенном, уездная управа просит собрание разрешить ей открыть упомянутую мастерскую с 1 января 1913 года».

Так возникло предприятие, на организацию которого земству потребовалось около двух лет и которое в настоящее время, при Советской власти развилось с большой механический завод с сотнями рабочих и миллионными производственными оборотами.

Коммунист Мирошников Иван Федорович, награжденный государственной персональной пенсией за участие в революционном движении в Старооскольском крае (умер он в 1951 году на посту мастера механосборочного цеха Старооскольского механического завода), писал в своей автобиографии: «Родившись в Обуховке, я с 1903 года работал в Старом Осколе по найму в различных мастерских, а в 1913 году мне удалось поступить на работу в качестве слесаря в Старооскольскую земскую мастерскую. Все оборудование этой мастерской к началу первой мировой войны состояло из 3-х кузнечных горнов, одного токарного станка, двух сверлильных станков и нескольких тисков для слесарных работ. Все это приводилось в движение ручным способом.

В 1915 году был установлен паровой двигатель мощностью в 25 лошадиных сил и электромоторы, после чего станки приводились в движение электричеством. Число рабочих и служащих возросло до 30.

Настоящая история предприятия началась после Октябрьской социалистической революции. В 1921 году была установлена первая вагранка для плавки чугуна. Но предприятие продолжало оставаться во власти районных органов, часто переходило из рук в руки, что мешало его развитию.

В 1930 году Старооскольские механические мастерские были переданы в ведение Главгеологии и стали именоваться Старооскольским механическим заводом. К 1941 году на заводе имелось более 300 рабочих, а цеха были оборудованы передовой техникой. В 1942 году завод был начисто разрушен немецкими оккупантами, сейчас создан заново и во много раз превосходит довоенную мощность». Освоено производство стальной буровой дроби, металлического песка и т.д. Продукция завода известна в СССР и за рубежом.

Для переработки продуктов огородничества и садоводства, Уездное земство организовало сушильный завод.

На страницах 115–117 журнала 48-го заседания Старооскольского уездного земского собрания от 8 октября 1912 года мы находим следующую запись: «Докладом об устройстве огневой сушки плодов и овощей предусмотрено открыть в Старом Осколе, по примеру Корочи, сушилку с затратой на нее 1520 рублей (Из средств уездного обложения – 380 рублей, 380 рублей испросить в Областном земстве, 260 рублей – в департаменте земледелия)».

Сушильный завод был открыт. При примитивном оборудовании (имелся один карусельный сушильный аппарат системы Ермилова) и небольшом числе рабочих (30-35) завод просушивал в сутки не более 300 килограммов плодов и фруктов. В годы первой мировой войны предприятие расширили. Здесь стали сушить не только фрукты, но и картофель, капусту, свеклу, морковь, лук для нужд военного ведомства. В это же время установили паровой котел с площадью нагрева в 22 квадратных метра и давлением пара в 2–3 атмосферы. Котел использовался для бланшировки картофеля, свеклы, моркови. Возникли засолочный и квасильный цеха.

За годы Сталинских пятилеток сушильный завод коренным образом реконструирован. Немецкие оккупанты разрушили завод, так что в годы послевоенной пятилетки пришлось его построить заново. К концу 1950 года завод давал, вместо 300 килограммов сухофруктов в 1913 году, за одни сутки следующую продукцию:

1. Сухоовощей – 1500 килограммов;

2. Сахарной продукции (варенье, ждем, повидло) – 3000 килограммов;

3. Яблочное пюре – до 30 тонн;

4. Овощные консервы – до 5000 условных банок;

5. Солений и квашений – до 10 тонн;

6. Фруктовое вино – до 5000 литров.

Ни в какое сравнение не мог стать карликовый земский сушильный завод с современным сушильным заводом, хотя количество рабочих возросло всего в 6 раз.

Завод оборудован по последнему слову техники. Например, здесь работает сушильный аппарат системы «Бено-Шильда» мощностью брикетирования до 1500 килограммов сухоовощей высшего сорта в сутки. В переварочном цехе действует элеваторная мойка, две протирочных машины системы «Индиана», тестоперегоночный насос «Табера». Консервный цех располагает закаточной машиной с производительностью в 20.000 банок в сутки, двумя автоклавами для стерилизации и пастеризации консервной продукции и электротельфером для механической подачи корзин с банками. В квасильном цехе есть дощники общей стоимостью до 120 тонн и шинковальная (корнерезная) машина, приводимая в действие электромотором. Имеется своя заводская электростанция и лаборатория, оборудованная всем необходимым для анализа заводской продукции. Ничего этого до революции не было и в помине. Завод дает продукции на несколько миллионов рублей и вызрел для перемены своего профиля с сушильного на консервный. К 1960 г. завод будет выпускать 8 миллионов банок консервов, а к 1965 г. удвоит производство.

Но возвратимся к деятельности земства накануне первой мировой войны. Оно поощряло развитие кустарной промышленности, привлекая к этому не только чисто буржуазных дельцов, но и разорившихся или обуржуазившихся представителей цензового дворянства, которые, забыв о своем аристократическом происхождении, не гнушались и выгодным занятием плетения корзин.

Князь Всеволожский, например, пустился в корзиночное производство одним из первых. При этом он тонко продумал весь вопрос и решил плести корзины, возложив расход по организации производства на кого-либо при помощи земства. На странице 101 книги журналов Старооскольского земства за 1912 год напечатан любопытный доклад Управы, предлагающей Земскому собранию материал о стремлении Всеволожского заняться корзиночным производством. В докладе написано: «Землевладелец Старооскольского уезда Анатолий Дмитриевич Всеволожский, идя навстречу развитию в уезде всякого рода культурных мероприятий, предлагает от себя в распоряжение уездного земства для устройства корзиночной мастерской при селе Ивановке помещение, материал и потребный оборотный капитал без определения размеров его…

Управа просит земское собрание разрешить ходатайство перед Департаментом земледелия о назначении для этой мастерской специалиста с содержанием от Департамента для постановки корзиночного производства и руководства им.

Со своей стороны земство может принять участие в этом производстве, внеся предлагаемые в его распоряжение А.Д. Всеволожским оборотный капитал, материалы и помещение для мастерской».

Кроме корзиночного производства, земство организовало крупные мастерские, поглощая ими сотни и сотни кустарей-одиночек, организованно эксплуатируя их. Старооскольское земство было владельцем крупной Орликовской сапожной мастерской (сейчас – сапожная фабрика). Об операциях этой мастерской можно судить по земским документам. Например, в журнале земского собрания 11 октября 1912 года говорится, что мастерская поставила интендантству 40.000 пар сапог из собственного материала в 1912 году, а на 1913 год Управа предложила «ходатайствовать перед интендантским ведомством о предоставлении Старооскольскому земству подряда на поставку 80.000 пар сапог из казенных материалов, а при невозможности этого – из собственного товара, уполномочив управу заключить и подписать от имени Старооскольского земства контракт на эту поставку. Сохранить за управою все прежние полномочия по выдаче интендантству письменных ручательств в обеспечение задаточных денег, а в случае надобности и казенных товаров, на сумму до 300.000 рублей. Предоставить управе при покупке товаров для мастерской заключать с фирмами разного рода договоры и обязательства, сопряженные с этой покупкою, не выходя в общем по всем, считая и интендантские, ручательствам за пределы 300 тысяч рублей».

Из Объяснительной записки к финансовому отчету об операциях Орликовской сапожной мастерской видно, что с 1 июня 1910 года по 1 ноября 1911 года сапожная мастерская изготовила по нарядам Московского интендантского управления и сдала на Воронежский вещевой склад… 70.353 пары сапог… «Из общего числа изготовленных сапог 49,5 пар не оказалось. Означенные сапоги были распороты интендантскими чиновниками при приеме сапог, они не могли быть не переданы, ни исправлены» (Здорово орудовали чиновники ножами, вспарывая земские сапоги!)… «чистая прибыль за 1912 год… от поставки подошв и подметок собственного товара к сапогам – 8.649 рублей 81 копейка, от шитья сапог – 17.598 р. 31 копейка, а всего – 26.248 р. 12 копеек» (Чтобы судить о реальной величине этой прибыли, надо иметь в виду, что Орликовская сапожная мастерская поставляла интендантству сапоги в 1910-1911 годах по цене за пару от 2 рублей 24 копеек из казенных материалов до 6 рублей 5 копеек за пару из материалов мастерской). Баланс мастерской по активу и пассиву был равен 362.939 р. 97 к. Переплетение деятельности государственных ведомств, земства и различных предпринимателей, как это мы видели выше на примерах дореволюционной Старооскольской действительности, хорошо иллюстрирует собою известное марксистское положение, что капиталистическое государство представляет собой контору по делам буржуазии.

Капиталистическое развитие сельского хозяйства края также привлекало внимание земства. Проводились некоторые агрономические и экономические мероприятия. Кроме агрономов, работавших исключительно в помещичьих хозяйствах, земство имело трех участковых агрономов и трех агрономических старост. Вся агрономическая организация уезда в 1912 году состояла из 4 агрономических участков:

1. Пригородный – с волостями: Казацкая, Стрелецкая, Знаменская;

2. Долгополянский – с волостями: Долгополянская, Обуховская, Богословская, Орликовская;

3. Ястребовский – с волостями: Ястребовская и Салтыковская;

4. Скороднянский – с волостями: Кладовская, Скороднянская, Вязовская.

Участки получили название по месту жительства участковых агрономов.

Всеми сельскохозяйственными и агрономическими вопросами уездного земства ведал уездный экономический совет. Он состоял из земских гласных и агрономического совещания, в которое входило: коллегиал земской управы, непременный член уездной землеустроительной комиссии и участковые агрономы. Заседания экономического совета происходили раз в месяц.

По рекомендации этого совета, земство, в целях улучшения породы скота в крае, в 1912 году не только запроектировало создать 5 опорных случных бычьих пунктов и нескольких временных пунктов с казенными жеребцами, но и обеспечило функционирование случного пункта при земском сельскохозяйственном складе в Старом Осколе. На этом пункте имелся один бык симментальской породы и 2 земских жеребца рабочего сорта. Намечено было послать земского представителя в Швейцарию для приобретения нескольких быков-производителей фрейбурской породы.

Поездка за быками состоялась совместно с представителями Обоянского уездного земства. Было привезено несколько быков, использованных потом на опорных случных пунктах.

Само собою понятно, что подымать культуру земледелия и животноводства края было совершенно невозможно без наличия людей, получивших соответствующее образование. Вот почему остро встал вопрос об открытии сельскохозяйственной школы 1-го разряда.

Старооскольское уездное земское собрание 2 декабря 1911 года постановило приобрести от крестьянского поземельного банка земли и леса в районе села Знаменского в количестве более 101 десятины с усадьбой и постройками за 31.500 рублей, а также возбудило перед Главным управлением Землеустройства и земледелия ходатайство о разрешении открыть сельскохозяйственную школу и об отпуске казной единовременного пособия на оборудование школы 48.550 рублей 66 копеек, об установлении ежегодных казенных субсидий на содержание школы и общежития при ней 11.320 рублей.

С 1 апреля 1912 года Старооскольская земская управа вступила во владение принятого от крестьянского поземельного банка имения и леса. Стоимость леса была определена в 10.000 рублей. В определении такой его стоимости принимал участие приглашенный земством специалист-лесничий графа Орлова-Давыдова А.А. по фамилии Пермейский.

Знаменская сельскохозяйственная школа вступила в действие с 1913 года (после революции она была преобразована в школу крестьянской молодежи). Но от эксплуатации школьных земельных угодий земство уже в 1912 году получило 2.562 рубля 50 копеек чистой прибыли. Это указывает на хозяйственную рентабельность школ с большим земельными угодьями при них, что могло и было действительно еще раньше использовано школами уезда других профилей и типов для выгодной организации школьного опытного участка и для привития воспитанникам определенных трудовых навыков. Небезынтересно отметить, что трудовому воспитанию, в том числе и работам учеников на пришкольном земельном участке в Старооскольском крае начали уделять внимание еще с конца XIX века. И только недружелюбное отношение царских властей к этому полезному начинанию и отсутствие средств в школах на приобретение земельных участков и на организацию мастерских, не позволило этому начинанию до самой революции 1917 года окрепнуть и войти в систему, хотя старооскольцы были пионерами такого начинания в Курском крае.

Из раздела пятого Отчета Курского епархиального училищного совета за 1896/1897 годы видно, например, что в Лебединской школе Старооскольского уезда воспитанницы обучались рукоделию (в это время различным ремеслам – слесарному, столярному, кузнечному, портновскому, вышиванию и т.д. в Курской губернии обучали своих воспитанников всего 9 школ из 1442 школ всех ведомств по Курской губернии), а воспитанники Кладбищенской школы города Старого Оскола работали на пришкольной земле. Пришкольный участок, пожертвованный попечителем школы И.И. Симоновым для обучения детей садоводству и огородничеству, был невелик – всего полдесятины. Но на этом участке воспитанники регулярно работали под руководством специалистов, занимались огородничеством и садоводством. Они завели питомник, откуда осенью пересаживали деревца в свой сад. Весной занимались на огороде, практиковали себя в прививке и осуществлении других работ в саду. В это время по всей Курской губернии лишь при 10 школах имелись свои участки земли. Такова была заря истории соединения образования с трудовым воспитанием в школах нашего края.

Жизнь требовала научной постановки ведения сельского хозяйства. И хотя этому мешала вся политическая система царизма и помещичьего земледелия, полезные ростки пробивались сквозь сковывающую страну корку отживших отношений и порядков, отживших методов хозяйствования. В частности, в 1900 году было создано в Старооскольском крае Белгородское опытное поле на площади в 30 гектаров Оно вскоре получило широкую известность и даже привлекло внимание заграничных научных обществ и институтов, но царское правительство осталось к нему равнодушным. Разумеется, это обстоятельство повело и к ослаблению внимания к работе опытного поля со стороны научных учреждений страны. Груз всей научно-опытной работы лег на плечи небольшого коллектива работников Богородицкого опытного поля. Правда, этот коллектив много и упорно трудился, обогатил науку и сельскохозяйственную практику своими трудами, но оказался не в состоянии сделать правильные выводы по некоторым вопросам, особенно по вопросам применения минеральных удобрений в полеводстве.

10 октября 1912 года 48-е заседание Старооскольского уездного земского собрания заслушало доклад-отчет заведующего Богородицким опытным полем старшего специалиста по сельскохозяйственной части И.А. Пульмана. Мы не можем здесь приводить этот отчет и рекомендуем желающим прочесть стр. 123-136 журнала заседаний земства за 1912 год. Здесь же ограничимся лишь той небольшой частью доклада, в которой изложена ошибочная мысль И.А. Пульмана и его помощников С.И. Левицкого и П.Ф. Романенко о бесполезности минеральных удобрений.

«Опыты с минеральными удобрениями: кинешемским суперфосфатом, томасшлаком, и калийной солью не дали показательного результата по сравнению с контрольной делянкой для озимой пшеницы», – сказано в докладе. Предлагалось поэтому ограничиваться при удобрении полей навозом.

Как известно, в наше время эффективность применения минеральных удобрений научно доказана, а коллективное и государственное сельское хозяйство добивается высоких урожаев с помощью минеральных удобрений, подкормок посевов и т.д.

Дело было не в бесполезности минеральных удобрений, а в ошибочном методе их применения на делянках Богородицкого опытного поля, в незнании тогда способа гранулирования и применения минеральных удобрений в гранулированном (зернисто-комочковом) виде. Установлено, например, что на делянках Богородицкого опытного поля минеральные удобрения вносились в почву в пылевидном состоянии, что понижало эффективность минеральных удобрений в пять раз.

В наши дни Богородицкое опытное поле достигло больших успехов. В газете «Курская правда» за 13 июня 1952 года специальный корреспондент тов. А. Ушаков отмечал, например, что в 1951 году «на Богородицком опытном поле, в среднем, собрали с каждого гектара по 23 центнера ржи, по 25 центнеров озимой пшеницы, по 26 центнеров ячменя, по 20 центнеров проса, по 8,3 центнера эспарцета. А в окружающих колхозах урожай в 2-3 раза меньше. Почему? Низка в колхозах агротехника, поздно проводятся полевые работы».

Тов. Ушаков справедливо бросает упрек работникам Богородицкого опытного поля, что оно «оторвано от окружающих колхозов, не оказывает на них своего влияния, как научное учреждение, его сотрудники по существу заперлись в четырех стенах».

Недопустимо в наше время отрывать научную работу поля от широкой практики социалистического сельского хозяйства. Недопустимо также игнорировать опыт истории и превращаться в Иванов, не помнящих родства. Имеется в виду такой факт, что уже к 1912 году на полях Богородицкого опытного поля получали урожай проса по 180 пудов с десятины (бланшевое просо), а в 1950 году собрано проса с гектара лишь 120 пудов.

В чем дело? Вероятно, чего-то современные опытники не учли из опыта работы Богородицкого поля времен кануна первой империалистической войны. Возможно, взят сор проса не тот или есть упущения в агротехнических приемах обработки земли под посевы проса.

Сообщаем выдержку из доклада заведующего Богородицким опытным полем И.А. Пульмана 10 октября 1912 года на уездном земском собрании для продумывания этой выписки современными сотрудниками опытного поля: «Просо, посеянное с широкими междурядьями, – сказано в докладе Пульмана, – пропаханное, окученное, местное желтое дало до 150 пудов с десятины, бланшевое – до 180 пудов и могар Калифорнийский – до 80 пудов. Картофель – 1.500 пудов с десятины. Кормовая свекла – 2.617 пудов с десятины».

В рассматриваемое время, продолжался рост новых предприятий, складов, торгово-промышленных служб и т.д. Так например, на заседании уездного земского собрания 8 октября 1912 года был утвержден для налогового обложения список 25-ти вновь созданных предприятий, в том числе: мельница с керосиновым двигателем в 20 лошадиных сил, принадлежавшая крестьянину (кулаку) Морозову Гаврилу Федоровичу из деревни Уколовка Вязовской волости, винокуренный завод Калмыкова Николая Георгиевича, дворянина из села Песчанки, керосиновый и нефтяной склады (4 бака емкостью по 2500 пудов каждый), построенные в районе вокзала товариществом Мешкова Сергея Яковлевича, Дьякова Ивана Алексеевича, Лихушина Алексея Иосифовича с братьями.

Интересно отметить, что в Поосколье, как и во всей России в годы империализма, шел процесс поглощения мелких предприятий более крупными. Ярким документом для иллюстрации этого факта является доклад оценочной комиссии Старооскольского уездного земского собрания на заседании 9 октября 1912 года.

По этому докладу, утвержденному Земским собранием, были исключены из списков более двадцати различных предприятий и владений, перешедших к новым хозяевам, более крупным промышленникам и владельцам.

К числу поглощенных относились: кожевенные заводы Трофима Лобенкова и Александры Козельской, черепичный завод Максима Токмачева и др. Были отчислены земли от М.М. Смирновой в пользу Петрищева, а также от дворянина Петра Владимировича Чапкина – в пользу купца Сергея Дьякова, у которого оказалось в руках более 300 десятин земли.

Земство, ухаживая за этим местным воротилой, согласилось принять на земский бюджет расходы по землеустроительным работам на приобретенных Дьяковым землях.

Очень характерным был такой случай, что земство удовлетворило просьбу купца и промышленника Н.Я. Дятлова оставить в прежней ценности и доходности его завод. Этот делец мотивировал свою просьбу «затруднениями экономического характера и упадком его торгово-промышленной деятельности». В самом же деле, как раз наоборот, дела Н.Я. Дятлова шли в гору. Он интенсивно поглощал одно за другим мелкие предприятия и торговые заведения попавших к нему в долговую зависимость предпринимателей. На это обстоятельство указывают даже земские документы, сохранившиеся до настоящего времени. Так, например, на странице 56-й журнала 48-го заседания Старооскольского уездного земского собрания от 9 октября 1912 года, в пункте 3-м доклада оценочной комиссии есть ссылка на дознание Кладовского волостного старшины от 14 февраля, от 2 и 11 мая 1912 года, установившего, что торговля крестьянина села Строкина Алмазова Михаила Филипповича давно уже прекращена и перешла в руки купца Н. Я. Дятлова, который открыл здесь пивную лавку.

Таким же порядком купец Н.Я. Дятлов прибрал к рукам торговлю крестьянина Киселева Егора Трофимовича из села Верхне-Атаманского и других прогоревших и не вынесших конкуренции торговцев и промышленников края. О проделках предпринимателя Н.Я. Дятлова было известно властям, но никто не мешал ему, ибо современное капиталистическое государство было ничем иным, как конторой по делам буржуазии и обуржуазившихся помещиков. Оно вовсе не собиралось защищать народ от гнета эксплуататоров, зато всемерно помогало внутренним и международным эксплуататорам превращать слезы, пот и кровь нашего народа в свои доходы, в свои барыши.

Местные промышленники использовали все средства для расширения своего производства и оборудования его новой техникой, чтобы побивать своих конкурентов, поглощать их. Промышленник Дьяков, например, не останавливался даже перед уголовными преступлениями в своем стремлении к экономическому господству. Используя страховое свидетельство, он несколько раз устраивал пожар на своем заводе и, получая высокие страховые премии, тратил средства на улучшение производства. В начале века он пользовался конными приводами, потом оборудовал завод паровым двигателем, а перед первой мировой войной приобрел дизель.

Торговые связи с заграницей старооскольские купцы и промышленники осуществляли через банк: масло и жмыхи продавали в Кенигсберг, гусей – в Англию, яйца – в Германию. Старооскольская мука занимала видное место на внутреннем рынке, конкурируя на московском рынке с волжским хлебом и целиком господствуя на Тульском рынке.

Энергичная торгово-промышленная деятельность Старого Оскола привлекала к нему внимание иностранного капитала. Одним из представителей этого капитала был известный яйцепромышленник Робинсон и Ко, основавший на Верхней площади города яичный склад и двухэтажный домик с фигурной кровлей и затейливыми башенками.

Показателем торгово-промышленного развития Старого Оскола было количество грузов, проходивших из города и в город через железнодорожную станцию Старый Оскол. По банковским материалам, представленным уездным краеведческим обществом Исполкому уездного Совета в 1924 году, а также оглашенным на публичном собрании общества 28 сентября 1926 года банковским документам, картина движения грузов выглядела так:

В начале девятисотых годов на станции Старый Оскол грузилось до 570.000 пудов в год. В 1912 году прибыло в город 2.933.435 пудов различных грузов, а из города отправлено – 3.227.924 пуда (Значит, гужевой подвоз грузов в Старый Оскол занимал солидное место). В 1913 году в город прибыло грузов 4.005.803 пуда, из города же отправлено только 2.989.189 пудов. Такой разрыв объясняется тем, что в город поступало много строительных материалов, а вывоз строительных материалов из города в этом году резко сократился, равно как и продолжал сокращаться в последующие годы по причине усиленного строительства ряда предприятий (Компанская мельница, Поволяевский крупорушный завод и др.), домов, складов и т.д.

В 1914 году в город прибыло 4.133.926 пудов, а из города отправлено только 2.541.091 пуд.

Предметами вывоза, главным образом, были хлеб, сало, кожи, пух, перо и др. продукты сельского хозяйства. Система заготовок была широко развитой: старооскольские ссыпные и заготовительные пункты имелись в городе, слободах, в Горшечном, Голофеевке, Чернянке, Валуйках и даже Купянском уезде и в Саратовской губернии.

В 1913 году хлебных грузов (кроме отходов) было отправлено из города 1.715.187 пудов. Такая же картина наблюдалась и в 1914 году. До самой войны непосредственно за границу из Старого Оскола отправляли жмых, муку. Масло же продавалось за границу через посреднические конторы. В 1913 году было вывезено из города 157.776 пудов масла, а в 1914 году – 146.946 пудов. Особенно старались братья Лихушины вывозить масло за границу. Наши старооскольцы, участвовавшие в 1914 году в наступлении 1-й армии Ренненкампфа в Восточной Пруссии, самолично наблюдали штабеля пустых бочек из-под масла в районе Гумбинена и других местах Восточной Пруссии. И на этих бочках были старооскольские клейма братьев Лихушиных.

Была развита в Старом Осколе торговля кожами. Около двухсот шибаев скупали коней и кожи по селам и деревням Тимского, Нижнедевицкого, Щигровского, Малоархангельского, Землянского, Острогожского, Коротоякского уездов. Они проникали в область Войска Донского и даже в Ставропольскую губернию.

Частично обработанные на местных кожевенных заводах, а больше в сыром виде кожи выбрасывались на обширный рынок. В Ригу и Вильно из Старого Оскола ежегодно отправлялось до 500 вагонов кожевенного сырья. Кроме того, через торговый аппарат Старого Оскола проходило до 9.000 пудов щетины, до 20.000 пудов конского волоса. Пуха и пера отправлялось более тысячи пудов. Меду и воску вывозилось до 20.000 пудов. Крестьянской холстины вывозилось до 1.500.000 аршин, соленого свиного сала – до 10.000 пудов, живых свиней – до 3.000 штук, гусей – до 5.000-6.000 тысяч штук. Все это, в том числе и до 33.000 пудов яиц и яичного желтка, шло преимущественно на международный рынок.

Показательна была торговля пушниной. Через Старый Оскол сбывалось более 30.000 хорьковых шкурок, более 6.000 лисичьих, 80.000 заячьих, более 1.000 горностаевых. Кроме того, вывозились волчьи шкуры, шкуры куниц (этих было мало, около 800–900 штук в год).

Перекупщики собирали и доставляли в Старый Оскол пушные товары с обширных районов страны. Стекалось через шибаев в Старый Оскол огромное количество тряпья, так что некоторые промышленники затевали построить в городе бумажную фабрику, но начавшаяся первая мировая империалистическая война помешала этому.

Накануне первой мировой войны были также попытки возродить в районе Старого Оскола некоторые старинные производства, возникшие здесь на рубеже XVIII-XIX веков и действовавшие в XIX веке. В частности шел вопрос о восстановлении «серничного завода». Этот завод изготовлял в свое время «серники» – предшественники современных спичек. Находился он за Углами, на краю леса Горняшка, у южного «рога» Горняшки. В девяностых годах XIX века здесь сохранялись кирпичные развалины, потом – просто яма на месте выбранных фундаментов.

Как известно, возродить «серничный завод» не удалось. Что же касается других старинных производств края, то они накануне войны достигли высокого уровня развития. Пряшное производство, например, давало на рынок до 30.000 прях, а старооскольские и казацкие гончары изготовляли для рынка более миллиона штук горшков и другой глиняной поливной посуды.

clip_image005Схема северной окрестности Старого Оскола. Карта 6.

Для целого большого района имел Старый Оскол выдающееся значение в качестве оптового склада. К 1914 году здесь имелось четыре оптовых мануфактурных магазина, 4 галантерейных, один универмаг с закупкой товаров на сумму в полтора миллиона рублей. В городе было также 5 железоскобяных магазинов, 5 рыбных, 3 кожевенных, 2 гастрономических, 4 магазина готовых платьев, 2 шапочно-фурашечных, 2 магазина сельскохозяйственных орудий, до 40 небольших черно-бакалейных лавок, 8 магазинов кондитерско-пекарных изделий, 3 лесных склада, 4 нефтяных и керосиновых. Имелось много мелких и средних торговцев, торговавших различными товарами в балаганах.

Такое обилие магазинов и складов было вызвано не городскими потребностями, а потребностями населения целого ряда уездов, вовлеченных в сферу экономической жизни и деятельности Старого Оскола.

Движение людей и транспорта по Старому Осколу достигло к 1913-1914 годам такой интенсивности, что городская дума в предвоенный год занялась было разработкой вопроса об организации трамвая с пассажирскими и грузовыми вагонами. Война прервала работу в этом направлении, приостановила проект.

Развитие обрабатывающей промышленности изменило свой характер: если в конце XIX века главным видом обрабатывающей промышленности в Старом Осколе была кожевенная и воскобойная, то к 1914 году господствовала мукомольная, крупорушная и маслобойная промышленность. Резко изменился и объем вырабатываемой продукции. Если в конце 90-х годов XIX века городская промышленная продукция оценивалась в 140.000 рублей, то накануне 1-й мировой войны она оценивалась в несколько миллионов рублей.

В 1913 году в городе и его окрестностях имелись следующие предприятия: мельница и маслозавод на 3 пресса братьев Сотниковых, мельница и маслозавод на 6 прессов, крупорушка и просорушка братьев Лихушиных; мельница, маслозавод на 5 прессов и крупорушка Дьякова И.А., мельница и просорушка Дьякова А.А., мельница, маслозавод и крупорушка Катенева; мельница и крупорушка Грачева Н.И. и Шестакова; мельница и крупорушка Корнева; мельница и крупорушка Дятлова; мельница и крупорушка Кондрашевых, крупорушки Поволяева и Попова, мельница Кобзева и др. Имелись, кроме того, канатная фабрика, спиртовой и крахмальный завод, пивоваренный завод, столярно-слесарные мастерские (современный механический завод), железнодорожное депо, табачные фабрики, конфетная фабрика, сушильный завод, мыловаренные заводы, известковые и кирпичные заводы и т.д.

В 1914 году к этим предприятиям прибавилась крупная Компанская мельница, одна из крупнейших в Европе. Для полной загрузки предприятий, обрабатывающих и перерабатывающих в Старом Осколе продукцию сельского хозяйства, по данным бухгалтерии этих предприятий и подсчетам Старооскольского Общества краеведения (данные были представлены Исполкому в 1924 году), требовалось в сутки 46 тысяч пудов различного зерна (ржи – 20 тысяч пудов, гречихи 11.00 пудов, подсолнуха – 9.000 пудов, проса – 6.000 пудов), а на сезон – 900.000 пудов ржи, 2 миллиона 200 тысяч пудов пшеницы, 1 миллион 600 тысяч гречихи, 555 тысяч пудов подсолнуха.

Если принять во внимание, что даже в 1916 году, когда посев подсолнуха в нашем уезде достиг наивысшего подъема в дореволюционную пору, было собрано всего по уезду 250 тысяч пудов подсолнуха, а гречихи собрано в самом урожайном для нее 1914 году около 900.000 пудов, то станет ясным, что старооскольские предприятия работали, в основном, на привозном сырье. В пользу такого заключения говорят также цифры о хлебном грузообороте, оформленном через Старооскольские отделения банков: в 1913 году отправлено из Старого Оскола хлебных грузов 1.745.187 пудов, а поступило в город из других уездов – 951.864 пуда. Это значит, что половина зернового сырья была заготовлена на местном рынке, а вторая половина на соседних рынках и на рынках значительно удаленных от города Старооскольского уезда.

С вводом в эксплуатацию большой Компанской мельницы (один из ее директоров, ныне руководитель промысловой артели имени 8 марта, тов. Чурилов предъявил автору «Частички Родины» документ определения мощности этой мельницы накануне 2-й мировой войны – 400 тонн в сутки вальцового размола зерна), Старый Оскол успешно повел борьбу с поволжскими губерниями за рынок Москвы, куда из Старого Оскола широким потоком стала поставляться высококачественная пшеничная мука вальцового размола. Рынок Тулы был завоеван еще раньше старооскольской мукой, крупами, высококачественным зерном.

Кроме Москвы, из Старого Оскола крупа и мука отправлялась в Центральные губернии и в Прибалтику.

Значительного развития получил в предвоенные годы лесопильный завод. Он перерабатывал до 400 вагонов леса в доски и другие виды строительного материала, снабжал строительным материалом мебельные фабрики, а также обеспечивал стружкой потребности яйцеторговых контор. Стружки вырабатывалось до 40.000 пудов для упаковки яиц и других товаров. Стружка отправлялась в Курск и в другие города страны.

Интенсивные операции по ввозу и вывозу лесоматериалов из Старого Оскола заставили даже железнодорожную систему завести в своих книгах на станции Старый Оскол особую графу «Лес». В этой графе суммарные записи за 1914 год показали, что за этот год из Старого Оскола вывезено 183.941 пуд продукции лесопильного завода.

Две махорочных фабрики в Старом Осколе перерабатывали в год более 15 тысяч пудов сырья, поступавшего из Ряжского и других уездов Рязанской губернии, из Усманьского уезда Воронежской губернии и из других мест страны. Готовая продукция достигала по весу 13.000 пудов. Махорка расходилась по всей стране, достигая Минской губернии, покупалась непосредственно с фабрик военным ведомством.

Широкой известности достигли еще в довоенные годы Старооскольская канатная фабрика Шестакова. Она изготовляла в год до 160.000 пудов высококачественных канатов и веревок, из которых до 40.000 пудов шло на Кавказ; на побережье Черного и Каспийского морей, на низовье Волги, Дона и Днепра – до 60.000 пудов. Более 10.000 пудов канатов и веревок старооскольского производства потребляла Прибалтика с ее портами, Туркестан закупал здесь до 20.000 пудов канатно-веревочной продукции, Сибирь – до 10.000 пудов.

Канаты шли в Черноморский и Балтийский флоты, упаковочная бичевина – на Кавказ и Туркестан. В рыболовецкие районы побережий морей и рек отправлялось много «сорочек», шпагата, тонкой бечевы. Пакля – до 15 тысяч пудов – отправлялась в Германию.

Фабрика получала сырье из Брянской губернии, из ряда уездов Курской и Воронежской губерний и т.д. Поступало некоторое количество волокна и из старооскольского уезда. Волокно это, имевшее один недостаток – было коротким, все же ценилось очень высоко за свою исключительную прочность. Оно подбавлялось в привозное волокно для придания веревкам и канатам особой прочности, мало уступавшей прочности тросов.

Кроме фабричных веревочных изделий, из Старого Оскола во все края страны вывозилось много кустарных веревочных изделий: бечева, веревочные ремни, пехтери и кошелки разных видов, гамаки, веревочная обувь («чуни», «черевики» и др.).

Медобойные, кожевенные, воскобойные, пивные и другие Старооскольские заводы, вырабатывая высококачественную продукцию, завоевали себе прочный авторитет в экономическом мире страны и даже на мировом рынке. Интересно, например, отметить, что на ядровое мыло в Старый Оскол неоднократно поступали заказы из Санкт-Петербурга, Москвы, Австро-Венгрии и др. В наше время продукция Старооскольской промышленности снова завоевала себе широкий рынок сбыта и большую известность. Например, Старооскольский механический завод дает свою продукцию для горнорудной промышленности СССР, для Китая, Румынии и других стран Народной Демократии, а также для Индии.

Но сколько борьбы, сколько напряженного героического труда затрачено населением Поосколья, пока край перешел от полукустарной мастерской к своему большому, известному во всем мире Механическому заводу? Об этом рассказано в последующих главах книги.

Н. Белых.

Продолжение следует…

*Примечание: ввиду большого объема публикуемой монографии редакцией сайта выполнена разбивка материала.

Редакция сайта благодарит Е. Н. Белых (г. Владимир) за предоставленные архивные материалы.



Кол-во просмотров страницы: 5961

Короткая ссылка на эту страницу:
Мне нравится! 9 пользователям понравилась эта запись


Одноклассники
   
 

Оставить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Добавить изображение

Добавить изображение