Частичка родины (8)

clip_image002Н. БЕЛЫХ

(Из истории г. Старого Оскола)

Редакция 1960 года.

ДОРЕФОРМЕННЫЙ И ПОРЕФОРМЕННЫЙ КРАЙ (Ч.2)

Изучая архивные материалы по истории родного края, мы натолкнулись на прямые подтверждения существования здесь временнообязанных крестьян накануне революции 1917 года. Причём власти не стеснялись не только говорить об этом, но и даже публиковали соответствующие документы в виде журналов заседаний Земств и т. д.

Так, в журнале 48-го заседания Старооскольского Уездного земства от 11 октября 1912 года (страница 335 книги журналов, изданных в типографии Курского областного земства) мы читаем следующий документ, составленный «временнообязанными» крестьянами: «Приговор Строкинского сельского общества Кладовской волости Старооскольского уезда.

1912 года, октября 5 дня, мы, нижеподписавшиеся, ВРЕМЕННООБЯЗАННЫЕ крестьяне Строкинского сельского общества, находящиеся в ведении господина земского начальника 4-го участка Старооскольского уезда, имеющие 188 ревизских душ мужского пола и 93 домохозяев, были сего числа собраны на сельский сход нашим старостою Петром Шунаевым, куда явилось 63 человека, что составляет не менее 2/3 имеющих право голоса на сходе, где имели суждение просить Старооскольскую земскую управу исходатайствовать и устроить мост на реке Сейме, так как дорога прежняя проходит от города Старого Оскола и до станции Солнцево через село Строкино и реку Сейм, в нашем же обществе моста не имеется и в нашем районе находятся ближайшие сёла, а именно — деревня Лопухинка, дер. Гущино, село Гущино Тимского уезда, и необходимо опасно сёлам проезжать через реку Сейм в с. Строкино, город Старый Оскол, на ст. Солнцеву, село Осколец, дер. Заломное, и дер. Аверино, тоже необходимо опасно сёлам проезжать через реку Сейм, в нашем же обществе моста не имеется и оным самым невозможно проезда сделать, а кроме негде; есть поблизости на расстоянии 2 вёрст плотина, т. е. гать, у помещика Балховитинова, но он, Балховитинов, запретил проезд, а наше общество не в силах устроить хороший мост, а таковой мост ежегодно сносит вода по случаю разлива воды реки Сейм, в том постановили: честь имеем покорнейше просить Старооскольскую уездную земскую управу исходатайствовать устроить хороший мост для проезда онаго района».

Так накануне революции 1917 года, в предгрозовые годы общественных перемен, писали строкинские временнообязанные крестьяне, живые остатки крепостничества, в своей просьбе к Уездному земству, то есть в тот орган, который В.И. Ленин называл «…началом местных представительных учреждений буржуазии» (В.И. Ленин, т. 15, изд. 4, стр. 308) и подчёркивал, что «земство с самого начала (ещё со времён их создания в 1864 году) было осуждено на то, чтобы стать пятым колесом в телеге русского государственного управления, колесом, допускаемым бюрократией лишь постольку, поскольку её всевластие не нарушалось, а роль депутатов от населения ограничивалась голой практикой, простым техническим исполнением круга задач, очерченных всё тем же чиновничеством. Земства не имели своих исполнительных органов, они должны были действовать через полицию, земства не были связаны друг с другом, земства были сразу поставлены под контроль администрации. И, сделав такую безвредную для себя уступку, правительство на другой же день после введения земства принялось систематически стеснять и ограничивать его: всемогущая чиновничья клика не могла ужиться с выборным всесословным представительством и принялась всячески травить его» (В.И. Ленин, т. 5, изд. 4, стр. 32).

Уездное земство так и не помогло крестьянам.

Обеспокоенное отливом населения из Поосколья городское управление решило открыть более широкий доступ крестьян в город и слободы.

В 1861 году в Старом Осколе было 7000 жителей, а по переписи 1897 года, то есть через 36 лет после реформы, население города и слобод удвоилось и достигло 16725 (в том числе – в городе насчитывалось 9159 человек). Интересно отметить, что из городского и слободского населения к крестьянскому сословию относилось 7125. Часть из (меньшая, около 3000 человек) обосновалась в городской черте, остальные – в пригородных слободах. Там они имели усадьбы, соединяя домашнее хозяйство с торгово-промышленной деятельностью или занимаясь исключительно промыслом: заводили торговое дело, маслобойное, гончарное и т. д. Насчитывались сотни рабочих на строительстве железной дороги и на железнодорожных службах или в промышленности города, совершенно порвавших связь с сельским хозяйством.

При исследовании материалов замечено интересное явление: Старый Оскол после отмены крепостного права на первом этапе пережил не подъем, а хозяйственный упадок, как и все Поосколье.

На первый взгляд это казалось странным. Но в действительности в этом факте отразилась закономерность хозяйственного развития пореформенных лет: перемещение торговых путей в сторону от города и реформа сильно ударили по главной торговой статье Старого Оскола – по хлебной торговле. Ограбленные реформой крестьяне сократили посевы, частично, вообще бежали из деревни, выселились на окраины. Помещики же, утратив даровую рабочую силу в прежних размерах и встречая ожесточенное сопротивление со стороны «временнообязанных» (имеется ввиду крестьянские волнения в чернянском имении князя Касаткина-Ростовского, в монаковском имении помещика Батизатулы, в ястребовском и покровском владениях Рындина и Арцыбашева и др.), не сумели быстро перестроиться, также сократили посевы товарных культур, а экстенсивность ведения сельского хозяйства при массовом сокращении животноводства и упадка удобрений повела к понижению урожайности. Кроме того, край пережил ряд засушливых лет, бывших прямым следствием хищнического истребления лесов.

Сокращение животноводства отрицательно сказалось не только на полеводстве, но и сузило сырьевую базу Старооскольской обрабатывающей промышленности. Заводы закрывались. Начался новый отлив капиталов и деловых людей из Старого Оскола в «места более доходные и бойкие» — в Донбасс, на Курский тракт и т. д. Например, купцы Сенины переселились из Старого Оскола в Курск, Хвостовы выехали в Москву и т. д.

Деревенские богатеи всемерно карабкались на верхние ступеньки капиталистической лестницы. Уже в 1869 году в купеческом сословии в Старом Осколе значилось много гильдейских купцов из бывших крестьян, в том числе Мешковы, Лихушины, Сотниковы, Соломенцевы, Гребенешниковы и др. Вся эта орава купцов и промышленников стала руководящей силой в городе, ворочала большими капиталами. К 90-м годам XIX века народ стал называть их «миллионщиками».

Росло одновременно и число рабочих в городе.

Ф. Энгельс писал, что в России голод 1891 года ускорил разложение крестьянства и создание внутреннего рынка для капитализма.

В жизни же Старого Оскола большую роль сыграл пожар, вспыхнувший летом 1862 года, на Ильин день 20 июля, почему и народ назвал его «Ильинским пожаром».

В летописи Николаевской церкви об этом написано: «… В два часа дня над городом разразилась страшная буря с черными тучами, заслонившими солнечный свет. И во время этой бури из трубы дома мещанина Мацнева вырвалось пламя, которое охватило соломенную крышу, начался пожар. В полчаса огонь распространился не только на несколько кварталов, но и на загородные части». По сведениям городской думы, сгорело 275 домов с надворными постройками, а убыток городу исчислен в 600.000 рублей. Полицейское управление доносило в Курск и в Петербург, что сгорело 220 домов в городе и что «о пожаре проезжающий Салтыков-Щедрин записки учинял и ругался…» Во всяком случае, пожар был катастрофическим, уцелели только каменные дома.

За «Ильинским пожаром» на Поосколье обрушились и другие беды. В 1865 году неурожай поразил весь уезд, а в 1866 году началась холера, которая, по описанию современников «была сильна». Началось с того, что 19 июля на пивоваренном заводе Головина от холеры умерла одна женщина, а с 22 июля холера приняла уже значительные размеры. В официальных известиях значилось 138 человек, умерших от холеры. Но современники утверждали, что в день выносили по 50 гробов. Священник Каллистратов Иван, дослужившийся к 1894 году до чина протоиерея Николаевской церкви, в дни холерного свирепствования целую неделю почти не выходил из церкви, приобщая и исповедуя старооскольцев, напуганных размахом холеры и в страхе ожидающих своей очереди попасть в могилу. Трудно жил город после пожара и холеры. Правительство не оказало помощи, городские доходы упали: к 1867 году ссыпка хлеба по городу едва достигала 10.000 четвертей, а привоз товаров на ярмарку в стоимостном выражении не превышал 100.000 рублей. За отсутствием средств дома не строились. Там и сям бурьяном зарастали пустоши: «Жители города находятся в бедственном положении, особенно после пожара, что многие и до сих пор не в состоянии огородить своих усадеб даже плетневыми заборами» (Из постановления Старо-Оскольской городской думы за 1868 год).

В 1866 году, когда были упразднены магистрат и городская ратуша, не оказалось помещения для городской думы и сиротского суда. Пришлось арендовать дом купца Гребенешникова на Белгородской улице.

Старооскольцы все же начали строить вместо сгоревшего деревянно-соломенного города железно-каменный. Городская дума выстроила здание для городского училища, затратив 26.000 рублей. Построен дом городского банка с затратой 12 тысяч рублей. К числу противопожарных мероприятий, проведенных в 70-е годы XIX века в Старом Осколе, относится устройство 2 больших чанов для воды: один – в районе современной типографии, второй – на пересечении современных улиц Пролетарской и Революционной (тогда Воронежской и Михайловской), против родильного дома. Диаметр этого дубового чана достигал 10 метров, а глубина – 2,5 метра. В этом чане можно бы свободно устроить квартиру на семью из 9 душ. Строительство таких больших чанов из дубовых лотков указывает на большое искусство старооскольских бондарей.

Дело водоснабжения города было передано в руки частных предпринимателей, хотя и действовал городской общественный банк, учредители которого изъявляли желание «взять на себя заботу о воде».

Московский купец Хвостов, узнав о возможности поживиться на городском водоснабжении, немедленно возвратился. В Старом Осколе, приняв в компанию купцов Симоновых, Собакиных, начал строить колодец на месте современной городской водонапорной башни. Было затрачено, если верить отчетам компании, более 4 тысяч рублей. В 1878 году колодец открыт для пользования. Глубина его – 47 саженей или 101 метр.

Купцы продавали воду бочками и ведрами, доставая ее из колодца с помощью пароконного с двумя огромными бадьями на крепком пенечном канате местного производства: привозные канаты не выдерживали нагрузки, рвались.

Связи с этим в 80-е годы XIX века Старооскольская пенька приобрела всероссийскую известность.

К сожалению, об этом Старооскольцы настолько забыли, что напоминание потребовалось. И пришло оно весьма неожиданно: в ответ на просьбу Старо-Оскольского пединститута прислать ему лучшие образцы конопляных семян для учебно-опытного участка, Пензенская опытная станция прислала в 1951 году посылку с этикеткой «Семена улучшенной старооскольской конопли».

К началу XX века купеческий колодец пришел в упадок и был засыпан. Население было вынуждено пользоваться речной водой, а также брать воду из весьма запущенных 8 колодцев, разбросанных по городу.

Вопросом строительства водопровода в Старом Осколе земство и городская дума начали заниматься в 1911 году. А водопровод был пущен в эксплуатацию лишь в 1915 году, но он только частично удовлетворял нужды населения.

Электричество в городе появилось в 1912 году.

Конечно, изменения в городе происходили, но очень медленно. Например, с 1876 по 1911 год, т. е. за 35 лет, на Нижней площади произошли лишь следующие изменения: появилась будочка, возник идущий к ней земляной бруствер вдоль водопроводной канавы.

За следующие два года, за 1911 и 1912-й, градостроители еще «изменили» вид площади: засыпали мешавшую движению водопроводную канаву и поставили два столба – один телеграфный, другой – с фонарем для электрического освещения.

Наш текст об «изменениях» Нижней площади можем проиллюстрировать следующими фотоснимками:

clip_image004Фото 52.

Вид Нижней площади в 1911 году (по сравнению с 1876 годом, когда городская дума вошла в свое вновь отстроенное двухэтажное здание, здесь видны «новинки» – будочка и земляной бруствер водопроводной канавы).

Теперь помещаем нижеследующий снимок:

clip_image006Фото 53.

На нем изображена все та же площадь, но после двух новых лет «преобразовательной» работы старооскольских градоправителей.

Сопоставьте его с верхним снимком и убедитесь, что из нового появились только два столба, да засыпана канава.

Вот какие существовали темпы благоустройства в дореволюционном Старом Осколе.

За период первых тридцати семи лет существования Советской власти бывшая Нижняя (Торговая) площадь изменена до полной неузнаваемости. Прилагаем ниже фотоснимок:

clip_image008Фото 54.

Бесследно исчез с площади собор. Вырос там тенистый парк имени А. М. Горького. В этом парке высится монументальный памятник В. И. Ленину. На площадь выходит своим фасадом красивое четырехэтажное здание геолого-разведочного техникума. В парке имеется бассейн и целая сеть аллеек для прогулок и отдыха трудящихся.

Накануне первой мировой войны была построена на Верхней площади водонапорная башня. Долгое время стояла она в бездействии. Пущена в ход усилиями старооскольских женщин и пленных австрийских солдат в 1915 году.

Фотоснимок башни того времени дает нам о ней картинное представление, равно как и о самой Верхней площади.

clip_image010Фото 55.

Слева от башни маленькая будочка с большой вывеской, приспособленной купцом Игнатовым на гребне крыши для рекламы своих товаров. Коммерческо-пропагандистские слова вывески кричат: «Все дешево в магазине Игнатова!» На нас дышит с этой вывески коммерческо-купеческий дух дореволюционного Старого Оскола, и мы яснее представляем себе, что хозяевами города были тогда купцы и промышленники…

Вот фотоснимок современной водонапорной башни:

clip_image012Фото 56.

В семидесятые годы XIX века была организована городская «пожарная команда» с двумя машинами на конной тяге.

Пожарные машины стояли по очереди во дворах купцов. В случае пожара купеческий конюх впрягал коней в пожарные дроги и доставлял машину в нужное место, получая «за быстроту» рубль премии.

Пожарную бочку наполняли водой черпаками прямо из чана или реки. Тогда не знали автопомп и визгливых стремительных красных машин. Неудивительно, что здания часто успевали сгореть, пока прибывала на место «пожарная команда» и подвозилась вода.

В XIX веке построена в Старом Осколе земская больница (на копии приложенного плана города 1896 года – Карта 5 с приложением – легко найти местоположение больницы – восточный угол 16 квадрата, пометка «33»).

clip_image014ПЛАН Старого-Оскола (1896 г.) Карта 5,

clip_image016Карта 5а. (Изъяснение к плану Старого Оскола 1896 г.)

 

Изъяснение плана:

1. Церковь соборная во имя Рождества Богородицы. –

2. Приходская церковь Успения Богородицы, с училищем. –

3. Приходская церковь Покрова Богородицы, с училищем. –

4. Приходская церковь Архангела Михаила, с училищем. –

5. Приходская церковь Николая Чудотворца, с училищем. –

6. Кладбище и церковь во имя святых мучеников Гурия, Самойла и Авива, с училищем. –

7. Бывший церковный свечной завод. –

8. Духовное училище. –

9. Дома, предназначенные к сломке. –

10. Ныне строящееся здание Духовного Училища. –

11. Казённый корпус для присутственных мест и острога. –

12. Бывшие соляные амбары, ныне цейхгауз. –

13. Казармы. –

14. Городская Управа. –

15. Городское Училище. –

16. Женская Прогимназия. –

17. Городской общественный Банк. –

18. Каменный корпус торговых лавок. –

19. Временные торговые лавки. –

20. Трактир. –

21. Народная харчевня. –

22. Городская общественная Александровская Богадельня. –

23. Городской странно-приёмный дом. –

24. Городские скотобойни и салотопенный завод. –

25. Дома и усадьбы, принадлежащие городскому обществу. –

26. Городской общественный луг. –

27. Городской общественный сквер. –

28. Усадьбы, принадлежащие Обществу пособия бедным. –

29. Кузницы. –

30. Колодцы. –

31. Черта города. –

32. Земская Управа. –

33. Земская Больница. –

34. Дом арестуемых. –

 

Фабрики и заводы.

35. Табачная фабрика Волчанского и Мешкова. –

36. Табачная фабрика Лавринова. –

37. Пивной завод Коренева. –

38. Свечной и мыловаренный завод А. Н. Попова. –

39. Кожевенный завод А. Н. Попова. –

40. Кожевенный завод М. П. Ильниковой. –

41. Кожевенный завод Ф. Г. Ильникова. –

42. Сыромятный завод П. С. Голева. –

43. Свечной завод Гребешникова. –

44. Кожевенный завод Гребешникова. –

45. Салотопенный завод Кобозева. –

46. Салотопенный завод Пойминова. –

47. Торговая баня Игнатова. –

48. Торговая баня Жилина. —

 

Город состоял в это время, то есть к июню 1896 года «из двух площадей, 12 больших и 14 малых улиц. Имелось в Старом Осколе всего 38 кварталов, из которых 4 квартала еще не были застроены (на плане помечены №№ 35, 36, 37, 38)».

В 1908 году земская больница была сфотографирована с фасада, выходившего на Белгородскую улицу,

clip_image018Фото 57.

а также сфотографирован вид внутреннего больничного двора (см. внизу):

clip_image020Фото 58.
Фотоснимок относится к 1908 году.

Уездная земская управа в 1896 году размещалась в здании на усадьбе «Общества пособия бедным» на Успенской (ныне Октябрьской) улице. Пишем об этом и помещаем фотоснимок здания потому, что именно в этом здании в 1919 году с 22 по 27 ноября размещался штаб С. М. Буденного.

clip_image022Фото 59.

Здание разрушено немецкими оккупантами в 1942 году. На его месте теперь развернулся один из корпусов механического завода, можно видеть картины вдохновенного созидания. Вот, например, в 1952 году удалось нам получить фотоснимок строящейся водонапорной башни механического завода и прилегающей местности.

clip_image024Фото 60.

Глухой уголок бывшей Успенской улицы, где в дореволюционные годы купались в пыли куры городских обывателей, превратился теперь в одно из шумных мест Старого Оскола: десятки автомашин и подъемников Старооскольского механического завода работают здесь на строительстве, на подвозке сырья для завода, на отгрузке готовой заводской продукции, идущей во все концы Советского Союза и за границу. Здесь же организован большой гараж для автомашин, пожарное депо, склады и другие служебные помещения.

Город Старый Оскол к концу XIX и началу XX века приобрел тот внешний и внутренний вид, который сохранялся почти без изменений вплоть до революции 1917 года. Правда, строились и новые здания, в числе которых – здание «Русско-Азиатского банка» (фотоснимок этого здания, сделанный фотографом К. С. Скорупским в 1908 году помещен здесь):

clip_image026Фото 61.

И этот город был совершенно не похож на город начала XIX века с его деревянными домами под соломенными крышами. Он, как говорится, имел «настоящий городской вид».

От большого стрелецкого моста через Оскол (строительство этого моста завершено в 1895 году на месте бывшего плотового деревянного моста, лежавшего прямо на воде, и связывавшего город со слободой Стрелецкой) открывался живописный вид Старого Оскола с южной стороны. Город в 1909 году был с этой стороны сфотографирован, фотоснимок помещаем ниже.

clip_image028Фото 62.

Полноводный Оскол подступал к самым домам на берегу. Густые постройки, масса зеленых насаждений, церковные колокольни восходили от берега на вершину старинного мелового бугра, ставшего в XVI веке основой для военной крепости.

Стрелецкий мост, с которого был сфотографирован вид города в 1909 году, сам в это время выглядел молодцевато, высоко поднимаясь над рекой Оскол на многочисленных деревянных «быках».

Помещаем фотоснимок моста того времени.

clip_image030Фото 63.

Со Стрелецкой стороны в районе большого моста через Оскол старооскольцам открывался весной и в начале лета следующий вид на город и на полноводную реку.

clip_image032Фото 64.

Н. Белых.

Продолжение следует…

*Примечание: ввиду большого объема публикуемой монографии редакцией сайта выполнена разбивка материала.

Редакция сайта благодарит Е. Н. Белых (г. Владимир) за предоставленные архивные материалы.



Кол-во просмотров страницы: 6767

Короткая ссылка на эту страницу:
Мне нравится! 8 пользователям понравилась эта запись


Одноклассники
   
 

Оставить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Добавить изображение

Добавить изображение