Летопись Белогорья

Военнопленные австро-венгры. Фото с сайта http://ah.milua.org/darnitza-pow-camp-ww1

 М.А. Сергиенко

Вступление Российской империи в первую мировую войну повлекло за собой сосредоточение всей промышленности на военное производство, поэтому она не удовлетворяла полностью нужды гражданского населения. За несколько месяцев в тылу образовался дефицит промышленных товаров. Железнодорожный транспорт России не справлялся с перевозками. Посевные площади сократились, почти половина мужчин-крестьян была призвана на фронт. Резко упало сельскохозяйственное производство, в том числе и в усадьбах помещиков. В связи с этим правительство направляло на сельскохозяйственные работы военнопленных. Первоначальным нарядом Министерства земледелия в 32 губернии для сельскохозяйственных работ было направлено 163 тыс. военнопленных за счет боевых поступлений. Позднее эти же губернии получили еще 77 тыс., что в сумме составило 240 тыс. военнопленных.

В Курскую губернию из указанного числа приехали 7 тыс. военнопленных. Пленные, направляемые в губернию, поступали на Харьковский временный пункт размещения и в Дарницкий лагерь под Киевом.

Так как к 1915 г. дефицит рабочих рук в сельском хозяйстве ощущался не остро, то уездные земские управы Курской губернии поначалу отказывались брать на себя обязательства и «ручательства» по надзору, содержанию и приему военнопленных. Мотивами к этому послужила большая перегруженность текущими делами малочисленного количества земских служащих. Кроме того, земские управы сообщали, что для содержания военнопленных до их отправки к землевладельцам не имеется подходящих помещений, а из-за численной ограниченности медицинского персонала и санитарная помощь не будет оказана надлежащим образом.

Однако к январю 1916 г. положение в сельском хозяйстве ухудшается, и в Главное Управление Генерального штаба поступают многочисленные ходатайства земских управ об отпуске военнопленных на сельскохозяйственные работы. Это было связано с наплывом аналогичных прошений от землевладельцев в уездные управы. Так, например, землевладелец Александр Федорович Иваницкий-Василенко направил в Ново-Оскольскую уездную земскую управу ходатайство с просьбой выделить ему военнопленных для сельскохозяйственных работ.

В связи с указанными обстоятельствами особым совещанием при Военном министерстве было решено с 15.01.16 г. все наличное число военнопленных перевести в распоряжение Министерства земледелия. С этого времени оно и занималось отправкой пленных в распоряжение земских управ.

Уменьшение посевной площади в связи с нехваткой рабочих рук в сельском хозяйстве обратили на себя внимание императора. На особом междуведомственном совещании при Военном министерстве было принято постановление: «Все наличное число трудоспособных военнопленных предоставить в распоряжение Министерства земледелия для обращения их на сельскохозяйственные работы <…> Военный министр, придавая огромное значение этому вопросу, приказал обратить особое внимание на то, чтобы ни один военнопленный, сколько-нибудь трудоспособный, не оставался бы в лагере без назначения и все были бы отданы сельским хозяевам…». Причем назначению на полевые работы подлежали и те военнопленные, которые были слабы здоровьем. Предполагалось, что свежий воздух и относительно хорошие условия быстро улучшат их самочувствие.

Хотя в течение 1915—1916 гг. землевладельцы Курской губернии и получили помощь 7 тыс. военнопленных, но к 1917 г. по-прежнему ощущалась потребность в рабочих руках, главным образом для ухода за домашним скотом. Эта работа могла выполняться военнопленными, которые не были годны для фабричных, заводских и особенно рудниковых работ. Поэтому в это время признается желательным расширение использования контингента слабосильных пленных. Но такие военнопленные могли помогать лишь в том случае, если они были признаны врачом способными выполнять не требующие большой силы работы и сами бы желали трудиться. Причем эти пленные содержались на особом учете, так как работа должна была укреплять их силы, после чего они могли быть использованы по нарядам Главного управления Генерального штаба.

Курской губернской земской управой были выработаны положения, которыми должны были руководствоваться землевладельцы во время содержания военнопленных на местах работы. Согласно им военнопленные принимались на срок до 6-ти месяцев. За свой труд пленные получали заработную плату. «…Размер заработной платы устанавливается местной Уездной управой совместно с землевладельцами данного уезда, но с тем, однако, чтобы размер этой платы не превышал размер оплаты труда местных рабочих, в среднем в месяц до 8-ми рублей…». Жалованье пленным начисляли по числу выработанных дней. Оно заносилось в особые расчетные книжки. Работодатели обязаны были половину заработной платы военнопленных отчислять уездному земству. Расходы по провозу военнопленных на места работы брало на себя военное ведомство, а вот расходы по приему и их охране несли местные уездные земства. Пленные должны были содержаться отдельно от наемных рабочих в особых помещениях под постоянным присмотром сторожей. Но несмотря на меры предосторожности, неоднократно наблюдались случаи побега военнопленных с сельскохозяйственных работ. В штаб округа поступали сведения, что в результате нарушения частными лицами порядка содержания военнопленных, часть их пользуется полной свободой. Некоторые из них даже разгуливают по улицам в штатской одежде. Так, в одном из земских медицинских пунктов был случай побега трех военнопленных, работавших там в качестве прислуги и воспользовавшихся для побега тем обстоятельством, что они были одеты администрацией пункта в русскую одежду защитного цвета с кокардой Красного Креста на фуражке.

Неоднократно совершались побеги и из частных хозяйств. Например, «12/11-1916 г. около часу дня из экономии братьев Пантелеймона и Николая Пантелемоновичей Дерябиных при слободе Серебрянке Слоновской волости бежал с сельскохозяйственных работ военный австриец Отто Кротофель, за коим были посланы в погоню управляющий экономии, служащий в ней крестьянин Перелюхов и рабочий Григорий Сурначёв, которые в 5 верстах от экономии по дороге на Н. Оскол догнали Кротофеля, пытавшегося оказать им сопротивление…». И этот случай был не единственным.

Для того, чтобы пресечь подобные явления, в сентябре 1916 г. по Киевскому военному округу была издана инструкция для лиц, учреждений, пользующихся трудом военнопленных. Согласно ей, отпущенные на работы должны всегда и везде соблюдать строгий порядок. В каждой команде пленных из их числа должен назначаться начальник, который следил бы за поддержанием порядка. Если он своевременно не принимал соответствующие меры, то подвергался наказанию. В случае если начальник не соответствовал своему назначению, его могла сместить местная полиция или административная власть и заменить другим. Команды военнопленных, в зависимости от величины, делились на сотни и десятки. Во главе каждой ставился особый старшина ответственный за порядок. Десятские и сотские являлись ближайшими помощниками начальшгка команды для поддержания в ней внутреннего порядка. В мелких хозяйствах, где военнопленных располагалось менее 10-ти человек, разрешалось содержать их под личной ответственностью хозяев. Питание военнопленные получали натурой. Работодателям воспрещалось выдавать им кормовые деньги, так как это вынуждало военнопленных отлучаться со двора в поисках пищи. Пришедшую в негодность одежду военнопленного землевладелец заменял на другую, которая в обязательном порядке должна была иметь отличительный признак в виде нашивки на левом рукаве букв «В.П.» из красной, белой или другого яркого цвета материи. Строго запрещалось одевать пленных в российскую военную форму защитного цвета, а также надевать им фуражки с кокардами.

Пленные отправлялись на работу по необходимости, и только командами при старшине. Рабочий день начинался и заканчивался одновременно с русскими рабочими. Отдых пленным предоставлялся в том случае, если отдыхали русские рабочие. В свободное от работы время они могли заниматься чтением дозволенных военной властью газет и игрою на музыкальных инструментах.

При нерадивости, непослушании, грубости военнопленных работодатель мог обращаться к местным военным или гражданским властям, по распоряжению которых пленные подвергались аресту. За недостатком помещений арест мог быть заменен принудительной сверхурочной работой, из расчета 4 часа за каждые сутки ареста. В случае серьезного нарушения порядка, которое сопровождалось буйством или причинением вреда хозяйству, местным властям разрешалось применять оружие.

Строго воспрещалось военнопленным самовольно отлучаться из района расположения, шататься по городу, посещать парки и другие общественные места. Появившиеся в одиночку пленные немедленно задерживались полицией и подвергались аресту, сопровождавшемуся содержанием на хлебе и воде. Военнопленные, от работ которых отказывались хозяева вследствие дурного поведения первых, немедленно передавались ближайшему уездному воинскому начальнику для наложения взыскания и отправки в Дарницкий лагерь.

Заболевшие военнопленные получали врачебную помощь по общим правилам для российских войск и принимались на излечение в ближайшие военные и гражданские лечебные заведения. Землевладельцы направляли пленных, жалующихся на болезни и ранения, на освидетельствование в земские больницы. Заключение о годности к работе принимал земский врач, основываясь на состоянии здоровья военнопленного.

Среди пленных, прибывающих на Харьковский временный пункт размещения, часто наблюдались случаи эпидемических заболеваний, в том числе таких, как сыпной, брюшной, возвратный тиф. Для локализации заболеваемости немедленно принимались соответствующие меры в виде изоляции заболевших, тщательной дезинфекции и постоянного наблюдения за здоровыми военнопленными со стороны врачебного персонала. Но так как пленные, прибывающие в Харьков исключительно для распределения на работы, оставались в пункте короткое время, длительное наблюдение за ними представлялось невозможным. Поэтому врачебная комиссия Харьковского распределительного пункта предлагала в тех местах, куда направляли пленных, вести за ними неослабленный медицинский надзор.

Несмотря на принимаемые Военным ведомством меры, при транспортировке непривычные климатические условия влекли за собой заболевания среди военнопленных. Чтобы избежать распространения инфекции, военнопленных немедленно по прибытии осматривал врач, заразных и подозрительных помещали в больницы. Остальные, направленные в хозяйства, в течение первых месяцев подвергались периодическому медицинскому освидетельствованию.

Обеспечить всех военнопленных надлежащей врачебной помощью со стороны лечебных заведений Военного ведомства не представлялось возможным. Слишком большая масса пленных была рассеяна по сельской местности. Поэтому для оказания им помощи, особенно в случае инфекционных заболеваний, привлекались земские и Земского Союза лечебные учреждения. Для того, чтобы учесть размеры необходимой врачебной помощи, уездные земские управы сообщали Медико-санитарному бюро Главного комитета Всероссийского Земского Союза сведения о количестве пленных, поступивших в уезд.

С 1914 по 1916 гг. на территории Курской губернии действовало 9 госпиталей Военного ведомства. Они были рассчитаны на 4410 коек, в т.ч. 210 офицерских и 4,2 тыс. нижних чинов.

Из лечебных учреждений Красного Креста в Белгородском уезде работали: один лазарет первого разряда на 87 коек и лазарет второго разряда на 67 коек; Ново- Оскольский городской госпиталь, рассчитанный на 50 коек, и Старо-Оскольский лазарет на 160 коек.

Кроме того, на территории Белгородского уезда действовали земские лечебные учреждения. В Белгороде это — солдатский лазарет на 100 коек, офицерский — на 158 и лазарет при земской городской больнице на 30 коек. В слободах Ракитное и Борисовка Грайворонского уезда работали лечебницы при земской больнице на 25 и 60 коек соответственно. На станции Прохоровка Корочанского уезда действовал лазарет при земской больнице на 20 коек, в г. Короче — на 10 коек, в с. Шахово — на 15 коек, в сл. Алексеевка — на 10 коек иве. Радьковка — на 15 коек. В Новом Осколе в здании земства предоставлялось для лечения 35 коек, в лазарете при земской больнице — 32 и в слободе Чернянка — 17. В Ст. Осколе располагалось 80 коек для раненых .

Кроме того, от городского общественного управления в Грайворонском госпитале для военнопленных выделялось 12 коек. От других общественных организаций содержали: Белгородский железнодорожный лазарет — 22 койки; Ново-Таволжанский — 50; лечебница при Ракитянском заводе — 20; свободный госпиталь в сл. Чернянка — 10.

Помимо перечисленных государственных и общественных медицинских учреждений действовали частные, в том числе: Шебекинский лазарет (50 коек); Краснояружский госпиталь им. П.И. Харитоненко (50 коек); больница наследников M.JI. Толстого в сл. Го- ловчино (25 коек); в Ново-Оскольском имении предводителя дворянства В.П. Мятлева (12 коек); в имении П.В. Маркова (10 коек); в имении П.А. Икачева (8 коек).

Таким образом, Белгородский уезд мог предоставить лишь 1240 койко-мест для лечения военнопленных. Всего же с 1914 по январь 1916 гг. на пункты учета в Курскую губернию прибыло больных и раненых пленных офицеров — 224; а нижних чинов — 25864 человека.

Уездные земские управы предоставляли подробные данные об условиях и причинах развития эпидемии, а также о мероприятиях, принятых для борьбы с ней. Как указано выше, заболевшие на работе военнопленные лечились за счет работодателей. Но в Главное управление Генерального штаба от ведомств, пользующихся трудом пленных, поступали заявления, что в среднем 15% из прибывших были больные и неспособные к труду . Вследствие этого, ведомства при приеме военнопленных стали производить осмотр, и на больных составляли акт с указанием причин возврата работника. Пленные, оказавшиеся больными на момент передачи, проходили лечение за счет Военного ведомства, остальные лечились за счет работодателей. Только в исключительных случаях, например, при скоплении на том или ином предприятии большого числа инфицированных больных, угрожающих развитием эпидемии, могли прибегнуть к возврату заболевших в распоряжение Военного ведомства.

По приказу главного начальника снабжения армии Юго-Западного фронта все военные и гражданские правительственные учреждения, в распоряжении которых находились военнопленные, были обязаны пересматривать у них одежду и обувь. Тем, чья одежда износилась, выделяли из поношенной, но годной. Землевладельцы получали необходимую пленным одежду и обувь от уездных земских управ или же им разрешалось приобретать вещи на деньги, причитающиеся управе за службу пленных.

В январе 1916 г. военный министр в связи с нарастанием нуждаемости в рабочих руках на заводах, работающих на оборону, и учитывая окончание в сельском хозяйстве полевых работ, направил губернаторам телеграммы с просьбой выяснить количество военнопленных из состоящих на сельскохозяйственных работах, которое «строго и безусловно» необходимо там на осеннее и зимнее время. Остальных отправляли, в распоряжение военного ведомства. Более того, военный министр потребовал срочного возвращения 30% от общего числа состоящих на сельхозработах военнопленных, признавая промедление опасным интересам обороны. Земским управам было срочно предложено немедленно передать военному ведомству всех военнопленных из крестьянских хозяйств, а также тех, которые использовались управами в качестве лакеев, кучеров, поваров или другой прислуги.

Никакие ходатайства и заявления, обусловленные нуждами сельского хозяйства, не подлежали обсуждению и рассмотрению. Так, Новооскольская земская уездная управа сообщила курскому губернатору, что из 641 военнопленных, находящихся на работах в уезде, 175 снято с работы в крестьянских хозяйствах и 17 — во владениях землевладельцев.

Сокращение использования труда военнопленных происходило и в дальнейшем. Вследствие ходатайства правления Союза чешско-словацких обществ разрешили их уполномоченным отобрать из пленных чехов и словак, желающих поступить в Чешско- Словацкую стрелковую бригаду. Выбранные пленные направлялись в Киев в запасную роту Чешско-Словацкой стрелковой бригады. Что же касается военнопленных, которые работали для нужд обороны и сельскохозяйственных работ, то они снимались с работ только по замене другими. При отправке военнопленным предоставляли обмундирование, выдавали недостающие вещи. На каждого военнопленного в штаб Киевского округа препровождались аттестаты и денежное довольствие. Причем командующим войсками было приказано оказывать полное содействие уполномоченным для выполнения возложенной на них задачи.

Кроме того, часть военнопленных освобождалась от работ по состоянию здоровья. Такие пленные проходили освидетельствование комиссией врачей на предмет причисления их к категории инвалидов. В случае признания таковыми, они направлялись на сборный пункт инвалидов в Москву. «Обмену подлежат все тяжело раненые и больные, увечья и болезни которых делают их длительно или навсегда неспособными к строевой

службе, а офицеров и унтер-офицеров также годными к обучению молодых солдат и канцелярской службе…». Право на отправку давали частичная или полная потеря одной или нескольких конечностей, потеря зрения, окончательный и обширный паралич, повреждение мозга с тяжелыми последствиями и другие заболевания, обуславливающие непригодность означенных лиц для строевой службы, для обучения войск и для службы в штабах.

А в ноябре 1916 г. Главное управление Генерального штаба уведомило командующих войсками, что от обязательных работ освобождались унтер-офицеры и вольноопределяющиеся германской и австрийской армий.

Таким образом, в течение 1916 г. происходило сокращение размеров труда военнопленных, но уже в начале 1917 г. ситуация изменилась. Постановлением Совета министров от 24 февраля того же года разрешалось оставить на сельскохозяйственных работах всех не снятых еще военнопленных, за исключением мастеров и квалифицированных рабочих. В отношении же германских и австрийских унтер-офицеров тоже произошли изменения. Принимая во внимание, что русские офицеры в Германии и Австрии принуждались к работам, Главное управление Генерального штаба привлекало пленных унтер- офицеров младших категорий в виде репрессии к обязательным работам. То есть, на протяжение 1914—1917 гг. власти Курской губернии обширно использовали труд военнопленных в сельском хозяйстве, и не только не сократили, но и активизировали данный процесс.

М.А. Сергиенко

Редакция сайта благодарит администрацию Белгородского государственного историко-краеведческого музея за предоставленный материал.