Летопись Белогорья

Коннов Ю.В.

Оккупационная газета «Восход». г. Белгород. ГАБО.

Научный интерес к проблеме оккупации советских территорий и к организации их управления во время Великой Отечественной войны вполне понятен — захваченные советские земли представляли собой поле совершенно новых социально-политических, экономических и других взаимоотношений между властью, стремившейся к максимальному использованию для своих нужд ресурсов занятых областей и населением этих областей. Весьма важным мотивом является и стремлением глубже понять масштабы развернувшейся трагедии, сущность происходивших процессов.

Среди наиболее изученных вопросов — планы гитлеровцев по экономическому использованию промышленности и сельского хозяйства оккупированных советских областей, содержание и сущность «нового порядка» и его основные черты, репрессии оккупантов по отношению к советскому населению, политическая работа ВКП(б) и деятельность партийного подполья во вражеском тылу, развитие партизанского движения и других форм народного сопротивления.

В то же время вопросы формирования гражданской администрации на оккупированных территориях, роль и место, создаваемых в них правоохранительных органов, начинают только подвергаться исследованию. Здесь необходимо учитывать и то, что оккупированная территория СССР входила в разные оккупационные структуры. Так, например, на территории Украинской, Белоруской ССР и прибалтийских республик на основании распоряжения Гитлера от 17 июля 1941 года «О гражданском управлении в оккупированных восточных областях» создавались рейхскомиссариаты «Украина» и «Остланд». В рамках этих образований предполагалось создание единого унифицированного управления и соответствующих гражданских органов.

На территории же оккупированных областей РСФСР предполагалось создать рейхскомиссариат «Московия». Это намерение так и осталось в планах. В первые недели и месяцы оккупации все юридические функции были сосредоточены в руках немецких военных и хозяйственных комендатур. Вся полнота власти здесь принадлежала соответствующим комендантам, которые создавали под себя гражданскую администрацию из местного населения. Таким образом, оккупированная территория русских областей, в том числе и Курской, не имели единой гражданской администрации и унифицированного управления. В результате где-то продолжали существовать районы, а где-то воссоздавались дореволюционные волости. В городах создавались управы, во главе которых стояли или бургомистры, или старшины или как в Белгороде — городской голова.

К тому же на территории Советского Союза оккупанты столкнулись с очень сложной задачей. Если на территории раннее оккупированных стран оставались правоохранительные органы, которые продолжали выполнять свои задачи под контролем оккупантов, то в СССР прокуратура, суд и НКВД ушли вместе с Красной Армией. Заботой о поддержании элементарного общественного порядка были обременены оккупационные власти.

Захват вермахтом огромной территории с многочисленным и разнообразным по своему составу населением поставил исключительно сложную задачу — контролировать или, во всяком случае, знать, что там происходит. Эту задачу можно было решить двумя способами — сотрудничеством с населением или же террором. Поэтому вся система взаимодействия военной администрации с гражданским населением в оккупированных областях СССР строилась импровизированно и под давлением различных обстоятельств.

Классическая схема структуры органов для правоохранительной деятельности предполагает наличие судебных органов, органов прокуратуры, органов предварительного следствия и дознания (милиция или полиция), адвокатуры и нотариата. Примечательно, что из всех перечисленных органов оккупационные власти активно создавали только полицию. Хотя первоначально даже в названии не было единого подхода со стороны комендатур. Так, например, в Прохоровском районе за органом правопорядка более месяца сохранялось старое название – милиция.

По мере необходимости создавались судебные органы, сравнимые по своим функциям с современными мировыми судами, разрешалось вести адвокатскую и нотариальную деятельность. В большинстве случаев организация их деятельности строилась на нормах советского уголовного и гражданского процессуального права.

Отсутствие каких-либо общепринятых законов на оккупированной территории существенно осложняло работу полиции и местных органов самоуправления. Наибольший порядок в этом отношении был в прифронтовой полосе. Здесь роль прокуратуры и суда брала на себя оккупационная военная администрация. Все крупные преступления рассматривались в военном суде дивизии, расквартированной в данной местности. Судебные органы состояли из настоящих юристов, однако судопроизводство велось по немецкому законодательству. Такое положение характерно вплоть до лета 1942 года для Белгорода и близлежащих районов, оказавшихся в оккупации с конца октября 1941 года. Скорее всего, что и смертные приговоры таким советским патриотам, как Е.В. Виноградской, А.Ф. Меньшовой, К.А. Логвинову были вынесены исходя и норм уголовного законодательства Третьего рейха.

Близость к фронту и стремление оккупантов не занимать несвойственными функциями военнослужащих вермахта подталкивали к тому, что на Белгородчине к весне 1942 г. организация полицейских формирований приобрела более четкие формы. Полиция подчинялась непосредственно комендатуре. Территория делилась на несколько участков, подчинявшихся районным или городским управлениям полиции. Необходимо отметить, что деление на участки почти полностью совпадало с территориальным делением, существовавшем в системе НКВД. Например, в Белгороде сохранилось не только деление на участки, но и их нумерация. Зачастую общая структура и схема деятельности полицейских формирований мало чем отличалась от прежней милиции. Главное отличие состояло в том, что численно полиции было значительно меньше, чем милиции, а все делопроизводство чрезвычайно упростилось.

Те, кто поступали на службу в полицию фактически не знали тягот оккупации. Во-первых, как правило, полицейские в городе и в деревнях получали немецкий паек второй категории, то есть обычный тыловой паек. Те же, кто часто принимал участие в боевых действиях против партизан, получали паек первой категории.

Кроме пайка полиция получала табак, водку, сладости и др., что выдавалось и немецким солдатам. Семьи полицейских официально пайка не получали, но на практике было иначе. Во-вторых, возможность получения жилья и земли также стимулировали стремление работать в полиции. С лета 1942 г. полицейским стали давать лучшие квартиры и, что более существенно, их стали наделять землей. За любые заслуги полицейские получали в собственность дома и инвентарь. В-третьих, родственники полицейских освобождались от всех общественных работ, реквизиций, налогов, а главное — от насильственной отправки в Германию. Наконец, полицейские получали также денежное жалование до 600 руб. в месяц в зависимости от места службы и должности.

Летом 1942 года после полной оккупации Белгородчины наметились новые тенденции в организации полиции. Это формирование полиции, подчинённые гражданской администрации. Но и в этом случае всё зависело от «прихоти» военного коменданта. Например, в Белгороде полиция при городской управе была создана 8 июля, а в Прохоровке 22 декабря 1942 года.

Оккупационная газета «Восход». 1942 г. г. Белгород. ГАБО.

Создавая полицию, подчинённую гражданской администрации, комендатуры сохраняли карательный инструмент в виде вспомогательной жандармерии, а также подразделений тайной полевой полиции, подчиненных непосредственно коменданту. На территории Белгородского округа в течении 1942 года действовала 725 группа тайной полевой полиции со штабом в г. Белгороде.

Всё вышеприведённое свидетельствует, что оккупанты не рассматривали создаваемые правоохранительные органы, как органы «новой власти». Это был вспомогательный инструмент в руках военного командования для обеспечения порядка в тылу, а в первую очередь, для борьбы с сопротивлением и инакомыслием.

Эффективна ли была полиция в борьбе с преступностью, обеспечении общественного порядка, в борьбе с сопротивлением советских граждан оккупационным властям? Весьма сложный вопрос. По большей части да. Однако, учитывая, что организовать действительно действенное подполье в оккупированных районах Курской области не удалось, а партизанские отряды Белгородчины по большей части действовали наскоками, дислоцируясь в боевых порядках советских частей, то нельзя говорить об эффективном подавлении сопротивления врагу со стороны полиции. Расправы с военнопленными, лицами еврейской национальности, партийными и советскими работниками никак не отнести к борьбе с организованным сопротивлением.

В начале 1943 года после второй оккупации юго-западной территории Белгородчины немецкое командование не проводило широкомасштабных мероприятий по созданию полицейских формирований, да и со стороны местного населения не проявлялось уже массового желания вступить в ряды полиции. По большей части полицейские функции выполняли воинские команды из дислоцированных здесь частей вермахта и СС, что опять же подтверждает нежелание оккупантов вести какую-нибудь внятную политику по созданию действенных правоохранительных органов в структуре гражданских органов власти.

Не случайно современный немецкий историк доктор Вольфрем Верте подчёркивает, что война Третьего рейха против Советского Союза была с самого начала нацелена на захват территории вплоть до Урала, эксплуатацию природных ресурсов СССР и долгосрочное подчинение России германскому господству. Перед прямой угрозой планомерного физического уничтожения оказались не только евреи, но и славяне, населявшие захваченные Германией в 1941—1944 годах советские территории. Славянское население СССР наряду с евреями было провозглашено „низшей расой“ и также подлежало уничтожению.

Таким образом, в течение периода оккупации на Белгородчине были сформированы некоторые правоохранительные структуры. Их характерной чертой являлось отсутствие полной самостоятельности, ограниченность круга вопросов, входивших в их компетенцию. Ликвидировать различия в организации и деятельности этих структур, придать им стройность, единообразие так и не удалось, как не удалось преодолеть и кадровый дефицит, добиться назначения на соответствующие должности лишь лиц с юридическим образованием ввиду ограниченности контингента таковых на оккупированных территориях. Надзорные функции за деятельностью юридических, в том числе судебных, структур почти всецело оставались за германскими оккупационными властями, ввиду чего полиция, суд, адвокатура, нотариат стали средством поддержания установленного оккупантами порядка, действуя исключительно под их контролем и в их интересах.

Эти интересы выразил ещё апостол Павел в 28 и 29 стихах послания к римлянам: «…И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму — делать непотребства, так что они исполнены всякой неправды, блуда, лукавства, корыстолюбия, злобы, исполнены зависти, убийства, распрей, обмана, злонравия…»

Ю.В. Коннов,
историк.

Редакция сайта благодарит автора за предоставленный материал.

К статье «Система правоохранительных органов в структуре оккупационных властей на Белгородчине в 1941-1943 г.г.»

Оккупационная газета «Восход». 1942 г. г. Белгород. ГАБО.

Редакция сайта благодарит директора Государственного архива Белгородской области Субботина П.Ю. за помощь в подборке фотоматериала.