Летопись Белогорья

Из акта о злодеяниях и расправе немецко-фашистских оккупантов с военнопленными в Белгородских лагерях

10 сентября 1943 года

… По показаниям очевидцев свидетелей Беляева Василия Егоровича, Бредихиной Марии Ивановны, Лошакова Тимофея Васильевича, Ивантеева Алексея Сергеевича, Балахановой Клавдии Дмитриевны, Беляевой Клены Альбертовны, Циунчик Екатерины Ивановны и других немецко-фашистские оккупанты в гор. Белгороде организовали в ноябре месяце 1941 года два лагеря для военнопленных бойцов и командиров Красной Армии (по ул. Сталина, дом № 6-8 и по ул. им. Буденного,дом № 19).

Свидетель Беляев Василий Егорович по данному вопросу показал следующее:

— Условия в лагерях для военнопленных были невыносимые. Лагерь, который был размещен по ул. Сталина, для содержания людей не был оборудован и военнопленные находились в здании все время на ногах. Люди спали и ели стоя; если некоторые от переутомления падали на пол, то их затаптывали. Те, которым не было места в помещении, находились во дворе и спали под забором даже в зимнее время. Во дворе и помещении всякие санитарные условия отсутствовали. Всюду грязь, поголовная вшивость. В силу этих нечеловеческих условий среди военнопленных появилась эпидемия. В этом лагере ежедневно умирало от голода, массового избиения и от расстрелов до 50 человек. Медицинской помощи военнопленным не оказывали, и тех, которые были истощены от голода и не в состоянии были двигаться, немецкие власти, по приказу коменданта лагеря, расстреливали тут же во дворе на глазах других военнопленных. Расстрелянных и умерших от голода складывали на повозки, впрягали по 20 чел. военнопленных и под конвоем немцев выводили за город на кладбище и в Дальний парк. Когда вывозили со двора трупы, то кровь расстрелянных орошала дорогу, и это мне приходилось наблюдать с ноября 1941 года по февраль 1942 года.

Свидетель Бредихина Мария Ивановна по данному вопросу рассказала следующее:

— Я ежедневно носила кушать бойцам Красной Армии, которые находились в фашистском плену, и видела, что последние , в полном смысле слова, голодали, им выдавалась в сутки на 8000 чел. 1 дохлая лошадь, которую разваривали с викой-зерном, и этой похлебки выдавали на каждого не более 500 граммов в сутки ( крупы в ней находилось от 10 до 15 зерен) и больше им ничего не давали. В результате этого люди кричали от голода, просили у проходящих пищи, протягивали свои руки за подаянием, а если кто пытался им что-либо подать, то немецкие часовые били палками протянувших руки, лишая военнопленных возможности получать питание, они умирали с голоду в массовом количестве.

Свидетель Балаханова Клавдия Дмитриевна по данному вопросу рассказала следующее:

— Русских военнопленных немецкие палачи лишали питания, но заставляли выполнять непосильный физический труд в зимнее время и к тому же раздетых и разутых (ноги и голова были обмотаны тряпками). Я проживала во дворе этого лагеря и все это видела. Через четыре-пять месяцев военнопленным стали выдавать на двое суток по 275 граммов печеного хлеба, но для того, чтобы получить этот хлеб, пленных выстраивали, производили равнение и если кто из них не мог равняться и даже стоять, он избивался немецкими палачами резиновой палкой, а дальше (фашисты) стреляли по ногам, чтобы выравнять строй, это мучение длилось перед получением хлеба по нескольку часов. По распоряжению коменданта лагеря его подчиненные выводили истощенных от голода пленных во двор, заставляли петь и танцевать, а тех, кто не выполнял этого распоряжения, лишали всякого питания.

Свидетель Циунчик Екатерина Ивановна по данному вопросу рассказала следующее:

— В период нахождения лагеря военнопленных по ул. Буденного, № 19, офицер 179-й дивизии Симон ежедневно выводил из лагеря военнопленных для своих личных работ, избивал их, выдумывал разные придирки, и, в частности, за то, что они , пленные, мочили водой крыльцо при мытье его личной квартиры.

Свидетель Корниенко Анна Леонтьевна по данному вопросу рассказала следующее:

— Работала я в городской поликлинике в должности врача. Ко мне на амбулаторный прием приводили военнопленных по 30-50 человек с разными ушибами- побоями, глубокие рассечения мягких тканей от ударов палками (лишь) за то, что эти военнопленные якобы пытались получить для себя пищу. Среди этих больных были военнопленные со штыковыми ранениями в области ягодиц. Узнать причину таких издевательств не удалось, так как в приемной находился часовой, который запрещал какие бы то ни было разговоры с врачом. О зимних условиях: приводили пленных, у которых ноги были обмотаны тряпками, примерзшими к ногам. Больных приводили на прием с раскрытыми ранами, так как (перевязочный) материал и медикаменты для русских военнопленных немецкое командование не отпускало.

Свидетель Костина Ольга Петровна по данному вопросу рассказала следующее:

— Когда в лагере военнопленных вспыхнула эпидемия и лагерь превратился в источник заразы для населения города, то немецкое командование решило провести санобработку больных путем мытья в бане. Во время купанья военнопленных в баню вошел фашист по фамилии Конский Иона, начал избивать больных военнопленных палкой, выгнал их всех в зимнее время на двор.

Кроме того, больных военнопленных в зимнее время клали в холодном коридоре. Часть этих больных немцы забрали, в частности комиссаров Иванова и Гулькиса, и трех бойцов, фамилии которых не помню. Гулькиса тут же во дворе расстреляли, а остальных отправили в неизвестном направлении.

Свидетель Величко Иосиф Антонович по данному вопросу

показал следующее:

— Я был назначен немецкими ставленниками фельдшером в лагерях военнопленных и мне приходилось видеть такие факты издевательства над русскими военнопленными, от которых я ночами не спал, они меня доводили до слез.

За эти зверские издевательства я требую только мести, а факты этих издевательств следующие. Пленные в полном смысле голодали. От резкого упадка питания и жидкой пищи появились поносы, а из-за отсутствия белков- безбелковые отеки тела, и от этих болезней многие пленные погибли, часть — в лагере, а часть — больнице, военнопленных эксплуатировали как скот. На них возили воду для лагеря, дрова из парка, больных в больницу, трупы умерших и расстрелянных на кладбище; но горе тому, который от слабости не мог двигаться — его избивали резиновой палкой, истязали, мучили. В помещении была такая теснота,что люди могли только стоять, от утомления падали на пол… За всякий самый ничтожный проступок в лучшем случае били по голове палкой, а то и стреляли из винтовки. В лагере был штатный немецкий экзекутор Конский Иона. Он расстреливал всех пленных евреев, до крови избивал ни за что всякого, кто ему попадался на глаза, прикладом раздробил челюсть одному из пленных только за то, что тот не дал ему дорогу, когда он шел по двору. Сам этот Иона, как и другие немецкие часовые, для потехи стрелял ночью в барак, в кучу людей, отчего было много раненых и умерших.

Мы, представители исполкома Белгородского, горсовета депутатов трудящихся, судебно-медицинский эксперт и жители гор. Белгорода, пришли к заключению, что немецко-фашистские изверги уничтожали русских военнопленных бойцов и командиров Красной Армии лишь за то, что они являются советскими гражданами.

Председатель горсовета депутатов трудящихся гор. Белгорода — пред. Комиссии Фурдин.

Члены: Корниенко, Перцухова, жители гор. Белгорода: Пуковская, Бредихина, Огаева и Ольшанский.

ГАКО, ф. 899с, оп. 2, д. 1, л.л. 58-62. Подлинник.

По документам ГАБО.