30 марта, 2012
Опубликовано в рубрике 
Метки: Из 4-й главы:
«Дети войны»
Рисунок белгородского художника С. Косенкова (размещен с разрешения правообладателей)
Приход немцев
Петрова Галина Сергеевна
В один день мы услышали выстрелы и поняли, что пришли немцы. Сначала они перестреляли всех кур, а затем открыли пальбу по двери погреба, где мы сидели. Немцы кричали, чтобы все выходили
Двери они открыли и нас выгнали наверх. Когда мы пришли домой, немцы уже там хозяйничали вовсю, рвали наволочки и вместо портянок наворачивали. Сковородку забрали, посуду разную, переворошили все. Мама была отчаянная такая, кинулась отнимать вещи, чуть ли не драться с ними полезла. Нас выгнали из нашего дома тут же. Мы пошли во вторую половину дома к соседям, а в нашей половине немцы устроили контору.
Уголев Альберт Израилевич
У нас квартире стояло отделение наших бойцов во главе с командиром. В октябре это отделение срочно покинуло город, отступили. Вечером были, а в четыре утра я проснулся их уже нет. Ушли все красноармейцы. Канонада была где-то вдалеке, там под Белгородом тяжелые бои шли. В самом городе не было ни уличных боев, ни каких-то стычек. Наши военнослужащие покинули город в 4 часа утра, а в 4 часа дня пришли немцы. Эти 12 часов была мертвая тревожная тишина. Безвластие полное. Не было ни советской власти, ни немецкой. Вдруг вбегает к нам сосед и моей бабушке (Евдокия Корнеевна) сообщает: «Корнеевна, немцы!», она: «Господь с тобой, какие немцы?».
«Ну, как какие, не по нашему лопочат, шинели короткие».
Мы выскакиваем из комнаты, бежим к забору и осторожно выглядываем. Это потом нам сказали, что из-за забора нельзя выглядывать, в нас могли выстрелить. Если кто хочет посмотреть на марширующих немцев, то нужно выходить за калитку и стоять открыто .
Видим, в этой мертвой тишине, идут гости из далекой Германии, передвигаются группками такими, по 2-3 человека. Ранцы за плечами, небритые, грязные. Идут они от улицы Кирова в сторону Вокзальной. Мы посмотрели и ушли в комнату. Вечером пришел немец, который начал шарить в поисках съестного. Ничего не нашел. Я думал он меня сразу расстреляет, папа у меня еврей, но у него не было оружия, только штык от винтовки висел на поясе. На следующий день начался новый порядок.
Балагурова Алла Николаевна
Все получилось как то невзначай. Сентябрь, октябрь… Большинство населения эвакуировали, на улицах города никакого движения. Была тишина. Наутро встали – мотоциклы, шум машин, немецкая речь. Для нас это было очень неожиданно. И в 74-м доме у соседей Архипенко обосновался штаб.
Немец денщик сидел на крыльце и играл на гармошке.
Буханова Анна Петровна
Мы вышли на улицу и вдруг услышали отрывистые крики немцев, они переговаривались через улицу. Помню, приехали они на мотоциклах с колясками. Так началась оккупация. Первые немцы начали быстро ходить по сараям, ловить кур, устраивались в лучших комнатах. У нас была двухкомнатная квартира и одну большую комнату они заняли под что-то вроде гостиницы, куда приходили переночевать . Один немец все разговаривал с мамой, много говорил против Гитлера, против фашизма. А потом, наверное, испугался, что мы его выдадим и утром немца уже не было. Больше к нам он и не заходил. Остальные немцы за людей нас не считали, шарили по квартире, не обращая на нас внимания. Один немец все в доме перевернул. Мама его называла «пройда». То курицу тащит, то из одежды что-то . Проходила женщина с кувшином молока, так он этот кувшин отобрал, а она ему: «Чтобы ты подавился!». А немец по-русски понимал, выпил молоко и говорит довольный: «А вот, матка, и не подавился!»
Чуева Клавдия Ивановна
24 октября, утром немцы вошли в город. Мы все население сидели в подвалах и очень переживали, как это — фашист на нашей земле . Утром вышли из подвала и увидели, что они уже кругом. Вообще весь народ был в ужасе, как жить, ведь работы никакой нет. Остались женщины да дети, больше никого. Это было очень страшно, слезы, горе. Магазины не работали, электричества нет, воды нет.
Среди немцев было много итальянцев, и румыны, и венгры. Все сразу искали место, где им определиться, занимали хорошие квартиры. У нас была обыкновенная квартира, но и там они поселились.
Талалаев Николай Степанович.
Немцы зашли в Оскочное как-то тихо. Никто их тут не задерживал, никто не обстреливал. Грязь была. Они на своих вездеходах. Посредине, где сейчас 3-я Шоссейная улица, была глубокая колея, по ней они и передвигались, я как то без страха вышел из своего двора и стоял, смотрел. Они ехали молча, на меня внимание не обращали.
Расселялись захватчики по хатам. Занимали лучшие. Части часто менялись, наверное из-за того, что рядом трасса была, как и сейчас. В основном были немцы, ни мадьяр, ни итальянцев я не видел. Нас они не трогали. Только выгоняли с передней комнаты на кухню. Вот мы там с дедом и матерью жили. Они дверь в зал закрывали и чем там занимались , что ели-пили, мы не видели.
Кочергина Ольга Владимировна
Немцев мы сначала услышали, а потом увидели — разнесся грохот, рев моторов, появились мотоциклы, потом машины и было страшно даже выглядывать на улицу. К этому времени мы уже жили в домике, который стоял на месте администрации города. Наш двор заняли немецкие солдаты, там расположилась кухня и какой-то штаб. Было очень много начальства и поэтому мы старались на глаза немцам не попадаться, боялись — мама была молодая и красивая, а я совсем махонькая.
Кузьминов Михаил Филиппович
В Беломестное немцы вошли 29 ноября 41 года. Помню как во второй половине дня, мы, мальчишки, играли, а играли как многие дети того времени, патронами. Засовывали их в банки и на костер. Патроны взрывались, пули разлетались, мы прятались. Так вот и в этот раз, только спрятались, смотрим — немцы, пять человек верхом на лошадях. А почему верхом, да потому, что грязь была, дороги расползались, не проедешь в Беломестное. Немцы на лошадях подъехали к школе и что-то в бинокль высматривали. Затем, ускакали галопом. Наверное , из Белгорода приезжали, мосты наблюдали.
Мосты при отступлении наших взорвать не успели, хотя и готовили к уничтожению, на каждом лежали снопы соломы. Руководство сразу все уехало, кто в партизаны подался, кто в эвакуацию.
В поле горели скирды, перед приходом немцев все зерно вывезли в Белгород на Крейдянский элеватор, а потом его красноармейцы подожгли.
Мама не один раз пешком ходила на Крейду и носила это зерно. Оно пахло бензином, гарью, но дома и такого не было. Молоко было, а зерна нет. Мололи мы это зерно, вымачивали. Все равно оно попахивало бензином и дымком.
Из рабочих материалов проекта «Недетские годы детства».
Автор-составитель С. Рудешко.
Короткая ссылка на эту страницу:
Сегодня 31.03.2012 состоялась съемка программы «Детство, опаленное войной». Я рад, что большая часть людей, воспоминания которых мы выставили на сайте, пришли к нам в студию и участвовали в записи. Дай Бог им здоровья! Планируется выпустить программу к 9 Мая. Она обязательно будет размещена на страницах сайта.
Очень ждем эту программу и на телевидении, и на этом сайте. Хотя некоторые сейчас говорят, что уже надоели эти ветераны, каждый год одно и то же (да-да, я и такие реплики неоднократно слышала), но всё равно такие передачи очень полезны. Всегда интересно послушать информацию из первых рук, как выживали люди в той войне. Мы не можем это забывать, это же наша история!
Я правнук тех, кто выжил в оккупацию. Новая оккупация меня ударила серьезно. Так получилось, что я остался без работы. Пошел устраиваться по специальности в одно заведение, там когда узнали, что я белгородский, заулыбались и в лицо сказали что белгородских не берем -хозяева приехали со средней Азии. Можем предложить дворника. Через день я узнал что взяли девочку , тоже из тех краев, без образования а у меня по этой специальности техникум строительный и технолог высшее образование. Я теперь точно знаю, что приезжих не люблю – оккупанты, как раковая опухоль –запустил и пошли метастазы. Я не претендую на какую то кастовую избранность, но обиду своим смехом нанесли конкретную. Мне, в моем городе дали понять что я человек второго сорта. Я немного знаком с автором сайта, мы с его зятем друзья и поэтому теперь я понимаю когда приезжих с Азии он называет «бойцы Ташкентского фронта».Извините — накипело
Оба-на! Я оказывается сею «междусобойчик».
Крепись мужик. Я тоже сейчас временно безработный. С такой проблемой, как у тебя сталкивался. Бог их простит. А насчет «бойцов Ташкентского фронта». Гложет обида за деда. Его сестра вышла замуж за человека определенной национальности. Торговец. Уже в июле 41-го они благополучно отбыли в Ташкент. Дед с 41-го по 46-й (по ранению под Веной) был в Армии, трижды ранен, два ордена Славы, за «БЗ», «Отвага», две «Красных Звездочки», пехота, пришел старшим сержантом.Был немолодым, война в сорок лет… На Ташкентском фронте происходили «бои» местного значения. Здесь, в Белгороде, в оккупации родилась в феврале 42-го моя Мама. Бабушка , с двумя приемными детьми (для них она была матерью)и своим ребенком , смогла выжить , сберечь всех, без чьей либо помощи, сама. Голод 47 года. Опять продержались сами. Дед, потомственный кузнец (Ковалев), после тяжелого ранения не мог физически работать, и поэтому, его, от Белгородского депо, послали в Белоруссию за продуктами. Он сумел привезти вагон картофеля, о том как это происходило в голодной стране отдельный рассказ. Недавно, расспрашивая белгородскую старожилку, услышал эту историю, узнав, что я внук того самого раненного солдата «Гриши с картошкой», она расплакалась и поцеловала меня, сказав, что эта картошка сохранила жизнь ей и ее семье, оставшейся без кормильца. Даже в голодный год не забывали о семьях своих погибших работников.
А Ташкент- «город хлебный».
Ташкентское землетрясение в 66-м заставило вспомнить о белгородских родственниках… Побыли полгода, уехали и опять как-то с концами. Но, если жив мой двоюродный дядя, мои троюродные братья, у нас в Белгороде всегда найдется для них место и помощь.
Так что, не переживай Slovachek,будем жить.Земля… она круглая.
За такое оскорбление нужно было произвести кратковременное касание лицевой стороной сжатых пальцев передней части головы говорящего.
Болото самодовольное и затхлое. Здесь испокон жило быдло и рабы. И до сих пор рабы. Я десять лет как из свободной Сибири и до сих пор не могу привыкнуть. Хохляцкий менталитет, исковерканная русская речь, вы еще и своим «тремпелем» гордитесь.
Та вы шо? Десять лет травите мой воздух? Топчете мой чернозем? Непорядок.
Вы не любите Белгородскую землю, ее историю? Так какого, извините за оскорбление огородного растения, Вы сюда приперлись. У меня десятки знакомых приезжих, десятки, которые рады, что живут на этой земле, интересуются ее прошлым. Вас обидела судьба, забросившая в Белгород? Успокойтесь, это она нас обидела. Позлорадствуйте. А вот свободная Сибирь счастлива. Потому что от Вас свободна. Насчет «хохляцкого менталитета» Вы правы, во мне иногда просыпается четверть моей украинской крови. И тогда так хочется сказать Вам на прекрасной мове: «Гэть видсиля!».
Р.S. А «тремпелем» горжусь: «Слово широко распространено на восточной Украине, в Белгородской области России, где слово «плечики» практически не употребляется». Спасибо, харьковскому купцу, торговавшему в Курской, Воронежской и Харьковской губерниях, от чьего имени и пошло это название.
Пожалею Стаса их «свободной Сибири» — уж десять лет мучается у нас, не может привыкнуть. Так может лучше обратно: туда откуда приехал? Что держит-то здесь в «затхлом болоте» изначально свободную личность? Ведь где родился — там и пригодился. А мы, коренные беплгородцы не сильно расстроимся. Имейте в виду, Стас, если у вас родятся и повзрослеют в Белгороде дети, они усвоят в садике, школе, во дворе местный «хохляцкий менталитет и исковерканную русскую речь» и вполне могут потом возгордиться тремпелем. Подумайте.
Стас ты …удак. Я чистокровный украинец. Так пришлось, что я, киянин, живу в Белгороде уже 12 лет . И не жалею. Никто никогда не отравлял мне тут мою жизнь, кроме таких …удаков как ты и моей тещи. И что ей в Жмеринке не сиделось, хороший город, правда треть точно не хохлы. Вот где горе то.