Летопись Белогорья

Александр Свалов.

Николай Владимирович Станкевич.

Поэт, писатель, публицист.

О деде Николая Станкевича

В год 200-летнего юбилея Николая Владимировича Станкевича расскажем о первых российских страницах истории его фамилии. В далекое да­леко обращаться не при­дется.

По мужской линии фамилия выросла из корней иноземных. Дед Николая по отцу был сербом из города-крепости Задар (За­ра) в Далмации, которая вхо­дила тогда в состав Венеци­ан­ской респуб­лики. В 1757 г. двадцатидвухлетний далматинец решил отпра­виться для даль­ней­шего жизне­ус­тройства в Россию, обозначив тем переломное собы­тие в своей судьбе и в фамильной ис­тории.

Отметим, кстати, что сербской фамилии Станкевич как таковой не существует. Это рус­ский вариант фамилии, которая в Далмации была иной: воз­можно, Стáнкович. Но в России закрепилось написание фамилии как Стан­кевич. Иван Семенов сын (Иван Се­ме­нович) Станкевич, – так будут имено­вать бывшего далматинца на новой родине. И использование слова сын было одним из указаний на его дворянскую принад­лежность, т. к. при об­ращении к недворянам это слово обычно опускалось.

Мы не знаем точных причин, которые подвигли Станкевича отправиться в Россию, выявить их вряд ли возможно, но несомненно, что это ре­шение – одно из проявлений пе­реселенческого движения сербов, получив­шего в правле­ние Елиза­веты Петровны отно­си­тельно широкое разви­тие.

Ничем выдающимся Иван Станкевич не отметился, ратных подвигов не совершал, но служил новой ро­дине че­стно, добросовестно. При­няв присягу на веч­ное поддан­ство России, вступил на воен­ную службу, в гу­сары. 19 марта 1759 г. был произ­веден в пра­порщики, 23 мая 1766 г. в под­по­ручики, 1 ян­варя 1767 г. стал поручиком. Памят­ными строками в его биогра­фии отме­чено участие в во­енных кампа­ниях, кото­рые вела Рос­сия. Так, во время Се­ми­лет­ней войны (1756 – 1763), по существу общеевропейской, в со­ставе Сербского гусар­ского полка воевал с прус­саками и, в частности, в сентябре 1760 г. был в ря­дах участников «Бер­линской экспедиции» – рус­ско-австрийской операции, закончившейся капитуляцией прусской столицы.

В легкой коннице он останется и в дальнейшем, когда получит новое на­значе­ние – ­в полевой Острогожский гусарский полк. Это формирование воз­никло в 1765 г. после того, как по повелению императ­рицы Екатерины II упразднили слободское войско, вклю­чая поселенный Ост­ро­гож­ский полк, который высту­пал не только воен­ной, но и адми­нист­ративно-территориальной единицей на Слобожанщине. Реорга­низа­ция проводилась в целях уси­ления общей поле­вой ар­мии. Вме­сто Острогожского слободского полка был сформиро­ван Ост­рогожский гусар­ский полк как регулярная армей­ская часть. Упразднение преж­них пол­ков вело также к сверты­ва­нию само­управ­ления сло­бод­ских каза­ков, превра­щав­шихся в казен­ных вой­ско­вых обы­ва­телей, и к уста­нов­лению граж­данского управления, что способст­во­вало ук­реп­лению централь­ной вла­сти на местах.

В 1768 – 1769 годах Иван Станкевич под знаменем реформированного Ост­рогожского полка был в поль­ском по­ходе для борьбы с конфедератами. Так называли сторонников Барской кон­федера­ции (обра­зо­вана в феврале1768 г.; назва­ние по го­роду-крепости Бар в Подолии), выступав­шими в за­щиту само­стоя­тельно­сти Речи По­сполитой, против короля Станислава Понятов­ского, придер­живавше­гося пророс­сийской ориентации. Положение ослож­нялось необхо­димо­стью борьбы и про­тив Тур­ции, кото­рая, надеясь использовать сложившуюся ситуа­цию в своих целях, с осени 1768 г. находилась в состоянии войны с Россией. Гусар Ост­рогож­ского полка на­пра­вили в Молдавию и Вала­хию ­для борьбы с осман­скими частями. Гусар Станкевич «вел себя добро­поря­дочно, так, как че­стному офи­церу надле­жит…» и «во всех слу­чив­шихся в про­шед­шую кампанию с не­прияте­лем сраже­ниях» был с полком.

Но время ведь «не лежит, а вперед бежит». Вот и у Ивана Се­меновича с годами крепло понятное желание обрести свой кров, пе­рейти к мирной семейной жизни. В конце марта 1770 г. его про­шение об от­ставке удовлетво­ряют, наградив при ней капитанским чи­ном. И дети его, а потом и внуки, вклю­чая, естественно, и Николая Станкевича, при случае всегда не без гор­до­сти отмечали, что зачинатель их дво­рянской фамилии в России был гуса­ром.

Сам же дед Николая Станкевича о пребывании в армии ни­когда не сожалел, тем бо­лее что обра­зованных отставных офице­ров охотно привлекали для граждан­ской службы. После отставки ему удалось занять важное место – ко­мис­сара Меловат­ского ко­миссар­ства, одного из шести в составе Остро­гожской провин­ции, фак­тически выступая главой власти на вверен­ной тер­ритории. Это комис­сар­ство с цен­тром в городке Меловской (встре­чается написание Меловой) объе­диняло земли по левому бе­регу Дона, где ра­нее – до упразд­не­ния в 1765 г. слобод­ских пол­ков – располагались Толу­чеевская, Ме­лов­ская и Кала­чеев­ская пол­ко­вые сотни. Станкевич отвечал за сбор по­датей, в том числе по­душной (для этого и списки податного населения све­рять приходилось, чтобы «утайки не было»), рас­поря­жался ка­зенной и пус­тую­щей зем­лей, разби­рал поземельные и прочие споры ме­жду жите­лями, заботился о си­ро­тах, следил, чтобы «по миру шатающихся отнюдь не было», искал людей про­па­щих, воров и разбойни­ков. От комиссара требо­вали наблюдения за сроками и качест­вом полевых работ, дабы хлебопаше­ство умножалось, а также за трудом «ре­меслен­ных людей разного мастер­ства». Он должен был знать, порядочно ли живут люди, нет ли «неприлеж­ных к работе и вовсе ленивых», а если есть таковые, то принуж­дать их к труду. И это далеко не ис­черпывающий пере­чень комиссарских обязанно­стей, за­крепленных в указах и обширной инст­рукции, утвержденной еще в 1766 г. Не­мало забот при­но­сили и распо­ряже­ния от цен­тральных и вы­ше­стоя­щих мест­ных властей.

Укоренению бывшего далматинца на нынешней воронежской и белгородской земле, несомненно, спо­собствовал его брак (в 1776 или 1777 г.) с Марьей Синельниковой – до­черью сотника бывшего Острогож­ского слободского полка. Эта семья была доста­точно известной и обеспеченной. Ее глава, Дмитрий Петрович Си­нель­ни­ков, происходивший из потомственных казаков, убедившись в честности и серьезности натуры Станкевича, дал благо­словение. В пользу будущего зятя убедительно говорила его успешная служба, в том числе в Ме­ловат­ском комиссарстве. Моло­дые приобрели жи­лой дом с садом; день­гами по­могли, должно быть, родители жены. Кроме того, в ка­честве при­да­ного им отдали мель­ницу с участком земли и крепо­стными людьми, – к 1789 г. таковых насчитывалось не­много: семь человек муж­ского пола и во­семь жен­ского.

Известно, что после от­ставки с поста комиссара Стан­кевич вы­би­рался первым (дворян­ским) засе­дате­лем Остро­гожского уездного суда, а в 1786 – 1788 годах был в нем судьей. В состав уезда в то время входило 14 больших и малых сел, 60 хуторов, а население самого Острогожска превышало 10 тыс. жите­лей.

«Радетельное усер­дие» не осталось без внимания. 3 апреля 1786 г. Воронежское наместничество пожало­вало Стан­ке­вичу чин кол­леж­ского асессора, который занимал место VIII класса в Та­бели о рангах и соответствовал штаб-офицер­скому чину майора на во­енной службе. Теперь во многих документах Станкевича стали именовать более ува­жительно – Иван Семе­нович.

Важным событием, закреплявшим права Ивана Станкевича как потомственного дво­рянина, стала запись его рода в дворянскую родословную книгу. Наличия таких книг требо­вала «Грамота на права, вольности и пре­имущества благород­ному российскому дворянству» Екатерины II (1785), часто называе­мая Жало­ванной гра­мотой дворянству. Составление родо­словных книг возло­жили на учрежденные губернские дворянские депу­тат­ские собра­ния, которые должны были состоять из предста­вителей уездов и возглавляться губернским предво­дителем дворян.

Дело о правах Ивана Станкевича и его рода на дворянское достоинство с последующей записью в родословную книгу рассматривалось воронежским губернским депутатским собра­нием 28 ноября 1789 г. Собра­ние определило запи­сать Ивана Станке­вича и род его в 4-ю часть родословной книги, по­скольку в эту часть как раз и вно­сились ино­странные роды, принявшие российское подданство.

Запись в книгу закрепляла принадлежность Станкевича и его рода к «первому сословию»; он наделялся всеми правами члена дворянской корпорации, в том числе по участию в самоуправлении дво­рян, новые возможно­сти для ко­торого открывала Жалованная грамота. Од­нако дворяни­ном он призна­вался в России и раньше. В про­тивном слу­чае он встретил бы не­мало затруднений при продвижении на военном по­прище и, естественно, не мог бы за­нимать выборные должно­сти от дво­рянства. Подчеркнем, что депутат­ское собрание применительно к Станкевичу решало вопрос не о причисле­нии к дворянству, а лишь проверяло законность его дво­рян­ского достоин­ства.

Примечательно, что еще до записи в родословную книгу, в конце 1788 г., дворянами Ост­рогож­ского уезда он был выбран их предво­дителем. На этой ответст­вен­ной и по­чет­ной должности дворянского самоуправ­ления, Станкевич пробудет один срок – три года.

Больше дед Николая Станкевича не служил, заботился об острогожском доме, о де­тях, россия­нах по рождению. Год смерти Ивана Семеновича исследователями не определен: в литера­туре обычно указывается, что он умер после 1803 г. Эти сведения можно уточнить с учетом данных о формирова­нии в России в преддверии войны с Францией и ее союзни­ками временного народного ополчения (милиции) в соот­вет­ствии с Манифестом импе­ратора Александра I от 30 ноября 1906 г. Согласно Генеральной ведомости, утвер­жденной губернским дворянским собранием, «Ивану Станкевичу с женою его Марьею», имеющим 20 душ помещичьих крестьян, надлежало поста­вить одного ратника. Так что с боль­шой долей вероятности можно полагать, что Иван Станкевич в конце 1806 г. был жив.

Александр Свалов,

академик Академии социальных наук

Редакция сайта выражает благодарность автору за предоставленный материал.