14 мая, 2012
Опубликовано в рубрике 
В шестидесятые годы на улице Харьковской в Белгороде стояла пивная. Такое металлическое круглое помещение с шатровой невысокой крышей. Это был знаменитый супруновский «кругляш», он же «шайба», он же «кильдим», он же «шалман». Названий было много, настоящее же, помнится, было «Чайка». Находилась пивная там, где сейчас стоянка маршрутного такси у рынка «Салют». Любил я в глубоком детстве посещать это заведение. Не один, конечно, а со своим дедом. Каждый раз, когда дедушка ждал почтальона с пенсией, мы с двоюродной сестренкой старались крутиться у него перед глазами. Знали, что он всех нас, пятерых внуков и внучку, очень любил и не упускал возможности побаловать. Получив пенсию, дед брал нас за руки, и мы шли вниз по Харьковской, через два железнодорожных переезда (Симферопольская и Сумская ветки) к кругляшуы.
Помню, это было не очень большое, прокуренное, но вполне чистое помещение. За прилавком-стойкой стояла классическая буфетчица в кружевной наколке, белом переднике, с полными щеками и яркими накрашенными губами (яркие губы и щеки запомнились почему-то очень четко). Своих посетителей она знала по имени и иных даже по отчеству. Поздоровавшись, дед подходил к стойке и делал заказ. Надо вспомнить этот прилавок. На нем стояли подносы с вареными раками («Рачок-пятачок»), тарелки из толстой фольги с нарезанной и посыпанной зеленым луком селедочкой. Здесь же размещались большие стеклянные конусы-воронки с соками и сухим вином, вазочки с конфетами, составленные в горки пивные бокалы. Стояли весы – «лебеди» с гирьками. За прилавком находились дубовые бочки с пивом и полки с бутылками не очень дорогих вин, водки и газированной воды. Полки были украшены резаными, как новогодняя бумажная снежинка, салфетками.
Итак, дед делал заказ. Обычно он брал «два пива с «мерзавчиком» (себе), «бутылочку красненького девкам» (т. е. домашним ), «два ситра и конфет» (нам с сестренкой). Буфетчица неторопливо взвешивала конфеты, открывала газированную воду, споласкивала стаканы и подавала нам с сестренкой. Затем брала пузатые приземистые бокалы (такие можно увидеть сейчас только в старом кино), наполняла их пивом и отставляла в сторону. Пиво всегда поднималось в бокалах огромной белой пенной шапкой и поэтому во избежание недолива требовало отстоя. Над подносом с отставленными бокалами так и было написано: «Место для отстоя пива». Затем подавалась тарелка с селедочкой и только в последнюю очередь «мерзавчик» (0,25 л) водки, запечатанный сургучной пробкой. Сама буфетчица никогда не открывала эту бутылку. Доливалось пиво, дед рассчитывался (к сожалению, цен не помню, но обычно все это не превышало трех с половиной – четырех рублей, и это были большие деньги ). Мы брали все это в руки и направлялись к столику.
Столов в кругляше было немного. Если не ошибаюсь, два со стульями, очевидно, для длительных посиделок, а остальные высокие, с мраморной столешницей, со «стоячими» местами. Внизу больших столешниц, между ножками, находилась малая, под рост ребенка. Нам с сестренкой нравилось располагаться на этих малых столешницах, чувствовать себя как-то причастными к взрослой жизни. Поставив бокалы и тарелку на стол, дед приступал к священнодействию – открытию «мерзавчика». Как я уже говорил, бутылка была запечатана пробкой, залитой сургучом. Кто-то осторожно обстукивал сургуч ножом, кто-то пользовался специальной теркой, прибитой к стене «кругляша». Обтерев сургуч, дед четким, твердым ударом тылом ладони выбивал пробку. Считалось высшим шиком не пролить при ударе ни капли драгоценной жидкости. Отпивалось, а чаще выливалось немного пива из первого бокала и делался «ершик», пенное содержимое разбавлялось водкой. После этого бокал выпивался чуть ли не залпом. Второй бокал уже шел под селедочку и разговор с приятелями, а их было всегда в достатке. Обычно говорят, что фронтовики за столом в разговоре вспоминают войну. Нет, хотя и собирались здесь люди повоевавшие, а разговоров про нее, проклятую, не вели – было не принято. Да и наград не носили, редко-редко можно было увидеть планки на потертых пиджачках. Хотя и у друзей деда, наших соседей по Супруновке, да и у него самого орденов и медалей было предостаточно.
Чужие в «кругляш» заглядывали редко. Не любили здесь чужих. Как и в каждом районе Белгорода (Савино, Жилая, она же Желовская через «е» и с ударением на «а»), на Супруновке были свои правила, свои неписаные законы. Но об этом в другой раз. Дед мирно разговаривал, курил свой постоянный «Север», а мы с сестренкой наслаждались газировкой. Надо сказать, ее в «кругляше», да тогда и не только в нем, был большой выбор. «Абрикосовая», «Яблочная», «Ситро», «Мокко», «Крем-сода», «Лимонад», «Грушевая», «Дюшес». Нам больше всего нравилась «Вишневая» – красная, удивительно пузырчатая («чтобы в нос шибало»), с розоватой большой пеной. Закончив пир, мы отправлялись домой. Недопитую чекушку дед обычно прятал в боковой карман пиджака «на вечер» или распивал с приятелями. Не помню в «кругляше» ни громких скандалов, ни драк. Хотя, наверное, случалось всякое. А может, просто идеализирую, как и многое, связанное с детством?
Приблизительные расценки 60-х годов
Два пива – 44 копейки
«Мерзавчик» водки – 1 рубль 25 копеек
Две газировки – от 20 до 30 копеек без стоимости посуды
«Красненькое» – 1 рубль 27 копеек
200 г конфет-карамели – 30 копеек
Селедочка с луком и хлебом – от 12 до 15 копеек порция
Короткая ссылка на эту страницу:
Маленькая поправочка . Тогда такое заведение называлось не «пивная», а «чайнаАя». Типа такой была в парке Ленина. Потом в парке была в 70- и 80-х «Уралочка». На Красина, у кладбища -«Раки», на Попова «Клетка», у ресторана «Турист» — «Палуба», «Волна» у пляжа. Вина и соки в конусах продавались в любом овощном. А газировка была своя, Белгородского пищекомбината, он стоял на месте универмага «Белгород».
Помню.Я учился в 9-й школе, были помладше, на большой перемене бегали к пищекомбинату и просили : «Теть, дай печеньку». Нам через окошечко, женщины-работницы, передавали в картонных ящиках лом печенья. Запах кондитерской стоял на два квартала.Иногда нам перепадало и газировочки. Став постарше, бегали в «Клетку» — пивнушку на другой стороне ул.Попова. На месте крытой автостоянки ( угол ул. Попова — Народный бульвар) стоял красный полутораэтажный дом, потом проход во двор, а затем и «Клетка», возвышенная площадка со ступеньками, огороженная металлическими прутьями. Похожая клетка стояла и рядом с пищекомбинатом,там продавали квас (так и называлось «Русский квас»). Тут же находилась «Станция заправки сифонов».
Цитата: «Тут же находилась «Станция заправки сифонов»».
Что за станция такая?
На станции заправляли сифоны с газированной водой. В 70- годы много семей пользовались сифонами. Их было два вида: те, которые заправлялись от маленьких баллончиков в домашних условиях и те, в которых вода газировалась на специальных станциях заправки. Баллончики постоянно находились в дефиците. Их можно было обменивать, пустые на полные, с доплатой. Доплата была не очень большой, деревянные ящики с упаковками баллончиков достаточно тяжелыми и, поэтому, продавцы не очень охотно завозили их в магазины (личный опыт). Безбалонные сифоны в этом отношении более практичны, газ на станции был всегда. Станция на Попова, по-моему, была единственной в городе и пользовалась огромной популярностью. В летние дни стояли огромные очереди, но люди были привычны.Прибывшие с окраин с одним сифоном не ездили, сразу заправляли по несколько штук. Ледяная вода с бульбышками — то, что требовалось в жаркий день.Цена опять же — копейки.
Сейчас на месте станции и «Русского кваса» стоянка машин у универмага «Белгород».
Тяжелое детство то, небось по пивным? Меня бабушка водила в кафе «Пингвин» у площади, справа от Сельхозуправления. Небольшой такой павильончик, одноэтажный. Там стояли столики со стульями, родители с детьми садились за них и ели мороженное разных сортов. Клубнично-земляничное, пломбир, со сливками,»ленинградское». Вкуснятина подавалась в металлических,блестящих вазочках. Я когда вижу медицинскую эмблему со змеёй, всегда вспоминаю эти вазочки и разноцветные шарики мороженного. Еще «Пингвин» был знаменит своими коктейлями. Мне всегда брали молочный с добавлением сиропа. Берешь длинный бокал с пеной,воткнешь в него пластмассовую соломинку, посасываешь и на площадь через стеклянную стенку павильона смотришь. «Пингвин» сгорел, а когда не помню.
Тяжелое детство было у расхитителей государственных стеклянных шишек!!! (См. комментарий «Makkar»a к статье «Наши забавы»). Хотя и сам был грешен — таскал железнодорожные фонари с кондукторских площадок товарных поездов, за что нещадно был наказан дедом — кузнецом депо. За «Пингвин» — спасибо. Сгорел он в зиму с 1978 на 1979 год. Вечером шел из «кулька» с занятий — стоит, утром на занятия — одни головешки, только мелкие пацаны на пепелище обгорелую мелочь собирают. Позже такой павильон поставили на углу Ленина и Кирова. Название тоже было «Пингвин». Но, что-то не прижилось там кафе, захирело и закрылось. Случайно нет фото старого «Пингвина»? Это же тогда было единственное место, где дети могли так, по-взрослому, покушать мороженого. «Белоснежка» появилась гораздо позже.
Фото «Пингвина» у меня лично нет, но у кого то видел, спрошу, теперь и самому интересно. И фото стеклянной шишки посмотрю.
Скорость размещения комментариев просто восхищает. Прошло более суток.
Сергей,ладно на сайте пусть модерируют, но в Вашем блоге, думаю, не стоит. Никакого живого разговора не получится.
Насколько помню, «Пингвин» сгорел весной 1979 года.
К перечню пивных и чайных, перечисленных в комментарии, 1 добавлю пивную «ЛЕТО» (именно так, заглавными буквами было написано на вывеске, фото которой у меня имеется). В народе же называлась просто — «пивнушка». Находилась на перекрёстке Корочанской и К.Заслонова на Старогородском переезде (сейчас в его перестроенном здании магазин по продаже мотоблоков). Была построена и введена в эксплуатацию году этак в 1966-м. По своему внутреннему содержанию практически во всём соответствовала вышеописанному «кругляшу» за исключением раков, налие которых не припомню. Пиво наливалось в классические кружки из деревянных бочек, в которые вкручивался продавщицей соотвествующий кран — насос. Столики были только для стоящих посетителей, с восьмиугольной столешницей и солонкой с бесплатной солью на ней. Под столешницей имелись крючки для сумок и сеток. Были колбы с соками, обычно, томатным, яблочным — 10 коп. стакан, сливовым — 8 коп. В «ЛЕТЕ» стоял постоянных пивной запах. Оно не пустовало, особенно в часы после рабочего дня. Посещалось, конечно, сугубо мужским контингентом. Почему-то только в воскресенье утром там продавалось мороженое. В другие дни — нет. Ни хлеба, ни круп и макарон, ни молочки, ничего мясного там не продавалось. Это была настоящая забегаловка: зашёл — выпил — ушёл. (А кроме того, после этого нередко забрёл за пивную и справил малую нужду, в отдельных случаях и принял сон там же…) Конечно, это не свособствовало освобождению трудящихся от таких пережитков и родимых пятен проклятого прошлого, как пьянство и алкоголизм. Окрестные бабы и иная местная прогрессивная общественность были крайне недовольны и не раз писали куда следует. Году так в 1971-м пивную закрыли и после ремонта открыли магазин с безликим названием типа «№ 20». Там были крупы, молоко, иные бакалейные продукты, но не было ни пива, ни спиртного, ни даже колб с соками. К нашей детской грусти мороженого там тоже никогда не было… Насколько помню, в начале 70-х в городе закрыли ряд подобных пивнушек и рюмочных в рамках борьбы с пьянством. Кстати, схожая пивная была и на Крейде между ДК и переездом по Михайловскому шосее, сегоднешня снесённая до основания…