13 декабря, 2012
Опубликовано в рубрике 
Метки: «А у нас по рупь две все решает, по рупь две никому не мешает…». Рубль две, рубль семнадцать, рубль двадцать семь, два двадцать семь…
Цена посуды 12 коп.
Это не шифр, не тайная радиограмма Юстаса Алексу. Мужики моего возраста мгновенно переведут набор этих цифр на более понятный язык: плодово-выгодное, гнилуха, чернила, мужик в шляпе, топорики… Опять непонятно?
Это «изысканные» вина моей юности. Чего греха таить, «веселие Руси есть пити». Не миновала чаша сия и нас, чья молодость пришлась на семидесятые, начало восьмидесятых. Винцо пробовать мы начинали лет с четырнадцати, а кто-то может и ранее.
Вино в Белгороде стояло в свободной продаже везде – бутилированное и разливное, в кафе и забегаловках, продуктовых и овощных магазинах. Наиболее памятные для меня места — магазин на Заречной улице (некоторые его звали «Весна на Заречной улице» и говорили, когда собирались выпить: «Ну, что по рублю и в кино?»), «Урожай» на Победе (там теперь отдел диорамы. На вынос.), «Котелок» на углу Островского и Попова. (На вынос.), «Шайба» (чайная «Чайка». Розлив.) на Супруновке, «Соки-воды» напротив «Маяка» (Розлив), «Уралочка» в парке (Розлив). «Уралочке» хочу посвятить отдельное повествование — про пиво. Часть «золотого треугольника»: «Баня», «Раки», «Уралочка».
«Мужик в шляпе». В Белгород приходил в цистернах. Разливался на винзаводе. Воровался и разбавлялся в те годы немерено. Вы когда-нибудь пили «Портвейн молдавский розовый» из ведра? То-то.
Емкости были различные — ноль пять («Яблочное» и «Плодово-ягодное»), ноль семь ( портвейн «Молдавский»), «огнетушители» по ноль восемь («Буджак» и «Аист»).
Здесь, правда, ноль семь, но этикетка такая же.
Было вино и в нестандартных сосудах — плетенках («Гымза») и даже в трёхлитровых банках («Солнцедар»).
Были хорошие болгарские и венгерские вина («Огненный танец» и «Токай»), венгерский литровый Вермут.
« Огненный танец» хорошо было пить, разбавляя «Лимонадом», тяга к «изысканному», вкус юности.
Существовал и советский Вермут, но его, кроме как «Вермутью» никто не называл.
«Вермуть»
Суррогат и тогда попадался, в конце 70-х по области прокатилась волна отравлений, с нескольким смертельными исходами. Причиной было вино «Ежевичное», не помню чьего производства. Реакция властей была мгновенной. Из магазинов изъяли суррогат весь, до последней бутылочки, буквально за сутки. Гласности эти события не предавались. Людская молва тоже среагировала мгновенно, раздула число отравившихся до десятков тысяч человек. Поэтому, представьте наше состояние, когда решив поддать перед танцами, мы купили обыкновенной «гнилухи», выпили и кто-то заметил, что этикетка на бутылке двойная!!! Отодрав этикетку «Яблочного», мы увидели этикетку «Ежевичного». Паамаагите!!! Но вторую все же допили. Уже отравились, так чего же добру пропадать. Какие там танцы, сели в Горсаду на Ленина и весь вечер спрашивали друг у друга: «Ну, как ты?». Все обошлось.
Этикетка классическая, чуть не всплакнул, правда, цена настораживает, в Белгороде 1 рубль 17 коп. (Производство Дубовое или Разумное).
Культура пития была такая: солидные мужики потребляли за доминошными столиками, с обстоятельной закусочкой, правда, косясь на окна, чтобы жены не припасли. Мы, помоложе, пили «из горлА» перед танцами в ДК «Железнодорожников» за углом, на троих из раскладного стаканчика в посадке у Технолога. Хотя слово «пили» громко сказано, потребляли так, чтобы весело было, «для запаху». Закуска была стандартная. Это плавленый сырок «Дружба» или «Новый» (14 коп.), четвертушка черного хлеба (4 коп.), а иногда «мойва жареная» (37 коп.), моя слабость до сих пор… У моего знакомого был ржаной сухарь на веревочке, «долгоиграющий». Выпьет, достанет, занюхает и в карман до следующего раза. Ну, это так. Для форса. От домашних и милиции выхлоп заедался лаврушкой, сухим чаем, мускатным орехом.
Слово «выпить» часто заменялось другими – дербалызнуть, ковтнуть (близость Украины), накатить, треснуть. Мне нравилось слово «накатить», отсюда и выведенная мной классификация трех стадий опьянения: «Накатил. Накатун. Накатях.».
Мой лучший друг любил слово «треснуть». Произносил он его всегда грассируя. Его любимым приколом было подойти к кому-нибудь и спросить: «Ну, что? Тггеснем?»
Всегда кто-то попадался на удочку: «А что?»
После этого самодовольный Серега отвечал: «Да твои я… об асфальт!». Смеялись. Никто не обижался. Сергей зря не подходил.
Боролись и в те времена с чрезмерным употреблением. Работал вытрезвитель. Сначала он был в районе пивзавода, потом на III- го Интернационала. Попасть в вытрезвитель было серьезным делом. Снимали с очереди на квартиру, лишали премии, вызывали на «товарищеский суд». доходило до увольнения с работы. Так как мой дальний родственник был ЗАМПОЛИТОМ (!!!) вытрезвителя, приходилось выручать многих. Попавшихся малолеток везли к инспектору по делам несовершеннолетних, в детскую комнату милиции, ставили на учет, сообщали в школу, училище, техникум, прорабатывали на комсомольских собраниях. Пьяных взрослых могли сфотографировать и выставить фото на специальный стенд. «Аяяйки». Стояли такие на ул. Фрунзе между УВД и Госбанком.
А тосты, какие были тосты, каждый хотел придумать подлиннее и повычурнее. Вспоминаю свой опус, пользовавшийся популярностью в конце 70-х.
« И пришел Он ко мне в вещем сне. И сказал зычным голосом: « Аки ты праведник, таки и будешь нести святое имя мое, каки Илья пророк. Не пьянства окаянного ради, а дабы не отвыкнуть, дабы не забыть вкус оного напитка. Да будет благословенен путь этого винища до нашего желудка. Прошедшее да не возвернется. Ныне и присно, и во веки веков. Будем». Бред, конечно, но шло на «ура!».
«Поскорее б все законы переделали, и вина по рупь две больше делали. Чтоб стояло на всех на витринах. Продавалось во всех магазинах…» («музыка народная, слова тоже свои»)
P.S. Недавно, будучи солидным пятидесятилетним «почти непьющим мужиком», обнаружил в подвале «заначку» — бутылку «Кавказа». Позвонил товарищу, долго искали в магазине сырок плавленый. Потом подходящий угол. Выпили из горлышка, умиляясь и чуть ли не обливаясь слезами ностальгии. Жены, дети и внуки нас поняли.
Господи, как же хорошо, что юношеские проделки не перетекли во что то серьезное, не превратили меня и моих друзей в скотоподобные существа, не мыслящих свою жизнь без стакана!
Все этикетки взяты с сайта http://savok.name/
Короткая ссылка на эту страницу:
Сережа, спасибо. Мы ровесники.
Приятно почитать про нашу жизнь. Жалко то, что увлечение винцом для многих из нас получилось роковым. И почему то, когда все стояло на полках было все нормально, а вот пресловутый «сухой закон» унес жизни многих. Хочу к теме добавить.Алкоголь тогда продавался с 11-00 до 19 -00,а в воскресенье до 14—00. Алчущим это было не помеха, всегда были места, где можно было взять с наценкой. У сердобольных бабушек, остановив любое такси, в ресторанах, на вокзале в вагонах-ресторанах.
Сергей ты забыл 12 гастроном (БАМ) на харьковской горе и укаченную оттуда супруновскими бочку пива.С Наступающим!
Папы, спасибо, что пили ума не пропивали
О-о-о-о! Были такие этикетки! Портвейн молдавский — «Мужик в шляпе» продавался в конце 70-х — начале 80-х по 2-42 в бутылках по 0,7. Дрянь была мерзкая, но за неимением «Яблочного» употреблялся вовсю и действовал эффективно. «Яблочное» с такой этикеткой было, обычно, Разуменское. У Дубовского были иные, видимо, доморощенные этикетки. Иные партии свежего Яблочного были весьма неплохи. Вообще, тогда особо не пили водку, особенно на улицах, в подворотнях, перед танцами, шатаньем по улицам и.т.д. Она была дорога, пилась без удовольствия, требовала закуси, кроме того по иному действовала — отупляла, что-ли. Вино же веселило и поднимало настроение. В те времена за распитие вполне можно было загреметь в отдел милиции, а то и вытрезвитель. Поэтому поступали так: собиралась компания доармейской молодёжи, человек 5-7, ехали или шли на вокзал, где в гастрономе № 3 «Южный» почти всегда было Яблочное. 1 бутылка — 1,17, 2 — 2-34, 3 — 3-51, 4 — 4-68, 5 — 7,02 и далее… Брали взависимости от наличия денег, желательно по полторы бутылки на человека, символическая закусь (сырок, скибка хлеба, (один товарищ любил закусить килькой), стакан похищался из автомата газ-воды. Пить неспешно и приятно беседовать шли на ближайшую стройку, тогда они никем не охранялись и милиции там никогда не бывало. (И сейчас помню что строилось в 1978-81 годах в квадрате улиц Вокзальная — Литвинова — Воровского — Ленина…) Либо шли на пляж, там тоже можно было спокойно выпить, повеселиться, пошастать и найти приключения в хорошем смысле этого слова. А потом была армия, и после неё если выпивали, то уже реже и по домам, квартирам, ресторанам, но некая романтика и свежесть ощущений от совместного пития ушла. Яблочное в 1985-м стараниями Горбвчева ушло в историю, а белгородцы могли купить спиртное в 1986 году весьма ограниченного перечня лишь в трёх магазинах: Ступеньки (Вокзальная), 5 Августа и Рассвет на ул. Куйбышева (Сокол). К великой моей печали многие и многие друзья моей юности, с кем можно было бы вспомнить те светлые времена, по разным причинам уже ушли в лучший мир… Спасибо за тему, Сергей!
Сергей, а надо бы как-то винца плодово — ягодного взять, да как в старину с сырком, да обязательно из полного гранёного стакана! И на воздухе, где — нибудь в районе пляжа или Парка победы на супруновской стороне посидеть — повспоминать былое. Хорошая тема!
Спасибо за обширный комментарий. А насчет предложения, заманчиво… потеплеет, будем брать!!! Искать классического третьего нужно. Хотя для вина это не классика.
На мою почту пришло письмо. Отправитель пожелал внести свою лепту в мои «алкогольные» воспоминания, но выразил просьбу остаться неизвестным. Даю небольшой фрагмент из письма, почти ничего не меняя в тексте. Автору спасибо! Все это было!
«Помнишь по нашему Харьковскому переулку жила бабка Ф…я? Помнишь наверное и ее самогон тоже. Цена его была 70 копеек сначала бутылка , а потом когда водка подорожала стала 1 рубль, а потом рубль 50 копеек. Тогда спиртное в магазинах продавали до семи вечера, а бабка Ф…я торговала круглосуточно. Все об этом знали и соседи и участковый. Бабы вокруг ненавидели ее, а сделать ничего не могли. Видно делилась доходами с кем то. С чего она гнала не знаю, но резиновый запах был неубиваем. Говорили, что она паленую резину для крепости добавляла (не с таких ли случаев и пошло выражение – «паленая» водка – прим. Dobryi Vecher) и навоз куриный. Помнишь, я постарше тебя — в семидесятые пил побольше и покрепче. Это сейчас крепче кефира ничего. Бабка соседям отпускала в долг, но помню не больше пятерки. Это же были нормальные деньги. Иногда брала вещами, были и такие грехи. У меня был не ограниченный долг. Дрожжи тогда были в большом дефиците, а я работал грузчиком на ОРС (Отдел рабочего снабжения — организация государственной розничной торговли в СССР. В Белгородском ОРСе при ЖД пекся самый вкусный хлеб в городе — прим. Dobryi Vecher) Проблем у меня с этим не было. Баба Ф…я и закуску могла дать . Огурец там соленый, четвертушку хлеба . Копейки вроде , но иногда и на это не было (четвертушка хлеба — 4 коп — прим. Dobryi Vecher). Одно время она кур держала, так мы потихоньку у нее же сырые яйца и таскали».